В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Ну, Стасик как увидел, во что мы его транспорт превратили, еще больше бушевать начал. Я, говорит, этих тварей по этапу пущу. И такой иск вчиню, что по миру пойдут! Ну а Степка знай свое гнет. Поехали, говорит, прямо сейчас ко мне. Я с тобой тут же и рассчитаюсь — две таких «девятки» купишь. И снова уговорил его. Отправились они к нему домой, и Степан всю бабкину шкатулку на стол и вывалил. Золото, изумруды, хоть и некрупные, бриллианты… Может, на две «девятки» там и не было, но на ремонт — с лихвой. Плюс Степка на жалость бил: молодые, мол, девчонки… И пожалел нас Стасик.
— Да-а-а, Надежда, — протянул журналист. — Интересная у тебя была юность!
— Да ладно! — усмехнулась она. — Обычный переходный возраст. Как у всех."
"— А мне ведь моя мамуля всегда тебя в пример приводила, — продолжал ерничать Полуянов.
— А я такая и есть! — широко улыбнулась Надежда. — Твоя мамуля же ничего не знала. Моя мать ведь не дура, чтоб об этом рассказывать.
— Я, конечно, не спорю, — ехидно произнес журналист. — Только как-то в общую картину не вписывается… В шестнадцать лет по ресторанам расхаживала… В семнадцать машины угоняла… А сейчас, в двадцать семь, тебя пытаются убить.
Надя сразу побледнела, а Дима внимательно взглянул ей в глаза и спросил:
— Кто, как ты думаешь, мог это сделать?
И она спокойно ответила:
— Я думаю, тот, кто давно знает нас, всех троих.
— Надя, но я не понимаю… — скривился Полуянов. — Ведь с тех пор столько воды утекло… Вы теперь совершенно разные люди. Непересекающиеся множества. — И пошутил: — Не Стасик же вам за свою «девятку» мстит! Запоздало получается…
— Да что теперь ему та «девятка»! — улыбнулась Надя.
— Но кто тогда?.. – он пытливо уставился на нее.
— Не знаю, — опустила глаза Надежда.
— А по-моему, милая, ты чего-то недоговариваешь, — вздохнул Дима.
И по виноватой искорке, мелькнувшей в ее глазах, понял, что он в своих подозрениях не ошибается.
Глава 10
Дима
Отмахнуться от того, что девушек убивают, теперь было невозможно.
