В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
Дядька травматолог сказал, что, если б башку не зашили вовремя, могло воспаление мозга начаться. А Надька про свои мозги, хотя и была почти без сознания, услышала. Видно, они ей были дороги, потому что, когда через недельку она оклемалась, решила Ирину отблагодарить. Могла бы банальными конфетками отделаться. Мартишкой или там диоровской тушью — но не такова оказалась. Забацала в честь своего спасения шикарнейший торт, «Пьяная вишня в шоколаде», кажется, назывался.
Ире много чего разного дарили. Но чтобы кто-то своими руками для нее торт испек — такого еще никогда не бывало.
Весь остаток школы вместе протусовались. Да и сейчас иногда общаются, кофеек вместе пьют. И каждый раз Ишутина наполовину в шутку, наполовину всерьез зазывает Надюху к себе кухаркой. А чтобы та не обиделась, называет будущую должность подруги «личный повар — консультант по питанию». Сулит полную свободу и немалые деньги, но Надя неизменно и твердо отказывается.
Вот и сейчас, нажав на прием, Ира с шутливым придыханием произнесла:"
"— Надюха! Две тыщи даю! Прошу заметить: евро! Машину с водителем. И свободный график. Решайся!
Но вместо веселого же ответа в трубке раздался вздох:
— Ох, Иришка. Ты, наверно, еще не знаешь… Наш Степка-то… Ивасюхин… — Митрофанова всхлипнула.
— Что — Степка? — выдохнула Ира.
— Он, оказывается, убийца, — тихо произнесла Надежда.
И солнечный день сразу померк, тюльпаны на клумбе увяли, а кофе в чашке показался горьким.
Двумя часами ранее. Надя
Хамы они, эти мужики. И самый хамский из них хам — Полуянов.
Еще в загс ее не позвал, а держит себя как супруг. Матерый, с немалым стажем семейной жизни. По-хозяйски швыряет в коридоре кроссовки — хотя для обуви на вполне видном месте есть специальная полочка. И грязные футболки в стиральную машину закладывает без малейшего сомнения, что она, машина, сама засыплет в себя порошок, включится, отработает, а потом каким-то волшебным образом постиранное еще и высушит, и отгладит.
А вчера вечером он особенно обнаглел. Ни слова тебе о том, как день прошел. Молча, без единого комплимента слопал ужин (просьба заметить, не дежурные сосиски, а свинину, тушенную в клюквенном соусе). Сухо произнес: «Спасибо». И вместо вечерней беседы или хотя бы законного вопроса: «Как у тебя, Надюшка, дела?» — сычом уткнулся в свой лэп-топ.
Понятно, конечно, что на дорогах страшные пробки и новая статья его захватила.
