В непостижимо пыльном подъезде жилы кровью потекают, и не только от старости деревянных перегородок. Совсем рядом – дом, где стены слышат все секретные разговоры соседей, а шторы на окнах так же выцветают, как те фотографии с туманной улыбкой. Здесь время скрылось в дряхлой люстре и застывших пазухах старых полотен....
С Димой подобные «уходы в себя» и раньше случались, он даже сам Наде говорил, что у него такая особенность, мол, не обижайся. Но сейчас-то он не про очередных рейдеров пишет, которые ей до лампочки, а про ее одноклассницу! Вполне мог бы хоть в двух словах рассказать, как работа над статьей продвигается!
Но настаивать Надя, конечно, не стала. Молча вымыла грязную после ужина посуду. Завалилась в одиночку на диван и в сто сорок четвертый раз посмотрела по ди-ви-ди бессмертную «Красотку» с Джулией Робертс, причем звук включила на максимум, самой по ушам било, зато у Димы с его ноутбуком наверняка кайф обломался.
Спалось ей, правда, плохо. Нельзя идти в постель, когда голова полна мыслей и самоукоров. Валялась, наверно, час без сна. И все думала: зачем нагородила огород? Для чего сподвигла любимого на это расследование?! Почему сама Димке все не рассказала? Даже когда уснула — и то где-то в глубине подсознания вертелось: «Зря я все это затеяла! Зря Полуянова в эту историю втянула.
Поэтому и проснулась в обычные семь не в духе и с мигренью.
Дима, захватив семь восьмых кровати, сладко почивал. Надя осторожно выбралась из-под его ноги, по-хозяйски перекинутой через ее бедро, и пошлепала на кухню.
Но сегодня никакой провизии возле компьютера не оказалось. Зато прямо поверх закрытой крышки возлежал Димин блокнот. Среднего размера, в рыжей картонной обложке, на пружинке.
