Вот он, — Джером Стоунволл чуть тронул Хаммера за плечо, что в зале Рокфеллер-центра было равносильно здоровенному пинку, которым господин награждает слугу, — обеспечил нам нужные связи, и теперь у нас появились некоторые интересы в той части земного шара."
"Вот это был удар так удар. Кто бы ни находился у власти в Белом доме, кто бы ни составлял большинство в Конгрессе и Сенате, те, кто сходились на вечера в Рокфеллер-центр, всегда были заодно. Во всяком случае, с тех самых пор, как были окончательно разделены сферы интересов, влияний и владений.
Конечно, еще случались иной раз стычки во вновь осваиваемых регионах, а изредка — и маленькие войны, но никогда более Владыки Мира не опускались до примитивного выхватывания изо рта своего брата по крови всего куска целиком. Не из благородства, разумеется, а исключительно из меркантильных соображений: обиженный станет мстить, возможностей у него хватит, а сильное потрясение может затронуть весь любовно выстроенный миропорядок. Целиком.
Дэвиссон встал, подошел к Бассу и Кеннеди и широким жестом пригласил их присесть поближе к нему.
— Слушайте, Стоунволл, мне кажется, что ваша поддержка наших программ просто необходима. Если бы вы уделили нам время, то наши предложения будут у вас не позднее послезавтра.
Это было предложение к дележу прибылей. Честное и откровенное, в чем ни Басс, ни Кеннеди, да и никто в зале не усомнился ни на секунду. Оставшийся стоять у стола Арманд Хаммер облился холодным потом: сейчас его хозяева примут предложение равных себе, а его… да его просто выбросят, как использованную туалетную бумагу!
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Огромный, словно медведь-гризли, Басс навис над креслом Дэвиссона:
— Как странно выходит, Джон, — пробасил он. — Мне в голову тоже пришло, что без вашей поддержки мне тоже не обойтись. И мы уже распорядились подготовить для вас наши предложения.
В том, что Басс не отдавал никакого распоряжения, сомнений не было. Как не было их и в том, что предложения Бассов-Кеннеди-Вандербильтов будут у Дэвиссонов-Рокфеллеров-Морганов ровно в тот же день, когда они понадобятся.
— Вам нравятся красные, Кеннеди? — осторожно поинтересовался Зелигманн.
— Нам нравятся их деньги, — отрезал Басс. — Все остальное может отправляться к дьяволу.
— Я вообще не понимаю, — заметил Кеннеди, — почему вы решили ставить на Германию. Я считаю — и, надеюсь, Варбург и Ротшильд подтвердят мои слова, что развитие России пошло по имперскому пути. Во что они там верят, нас касаться не должно, а вот прибыли от них… — Он помолчал, подбирая слова. — Какой смысл резать курицу, несущую золотые яйца?
— Чем германские яйца хуже? — спросил, так же помолчав, Дэвиссон.
Повисла тяжелая пауза.