Взобравшись по лестнице и увидев Тепляну с рубахой сестры в руках, он переменился в лице: — Что с ней? Где она?
— А ты что ходишь? — быстро спросила Милорада. Она уже не просто подозревала неладное, а была почти уверена в происшедшей беде. — Ты ее видел?
— Вчера видел, совсем на ночь глядя.
— Где?
— Да там. — Велем кивнул в сторону двора. — На ней… Теплянины все одежки были. — Он посмотрел на растерянную дочь Молчаны, которая по-прежнему сидела в нижней рубахе, потому что одеться было не во что.
— Теплянины? — повторила Милорада. — С чего ей наряжаться, ведь не Коляда!
— Вот и я…
— Куда она собралась, голова твоя дубовая? — требовательно спросила мать.
— Сказала, что с Вольгой идет попрощаться…
— И ты ее отпустил? — Милорада в изумлении двинулась на Велема, так что он попятился.
— Нет! — крикнул он. — Не пускал я ее! Она сказала, что попрощается и вернется! Я с ней пошел, чтобы мало ли…
— Ну?
— Видел ее с Вольгой за воротами. Вольгу видел…
— И ты, дубина сучковатая, смолчал? — Мать всплеснула руками, прямо-таки растерявшись от этакой тупости. — Вольга!
— Да я и шагу сделать не успел! — закричал Велем, вдруг вспомнив, чем все кончилось. — Огрели меня по голове, я и не видел кто! То-то у меня шишка на затылке чуть не с кулак, а я подумал, что спьяну грохнулся! Вот!
— Она сбежала! — Милорада скривилась от досады, прикусив губу, и огляделась, будто прямо тут же, в повалуше, искала средство, чтобы поправить дело.
— Нет! Не могла она! Она мне клялась, что вернется! Она не хотела! Если ее увезли, то Вольга увез, а Дивляна не хотела! Ну, Вольга, да я тебе, песий хрен, лишнее-то поотрываю! — Велем стиснул кулаки и зарычал от ярости и досады на собственную глупость. Не зря он так не хотел пускать Дивляну на это свидание. Пожалел сестру, дурень! Он верил, что она не могла сбежать и опозорить род, и не сомневался, что Вольга увез ее силой. Знать бы, он бы сам вышел вместо нее и свернул шею этому…
Милорада уже хотела было послать всю челядь на поиски Дивляны, но вдруг передумала и махнула рукой на Молчану с дочерью:
— А ну молчите обе! И ты не ори! Говорили кому?
— Никому, — сквозь плач произнесла Тепляна. — Только тебе…
— И чтоб молчали обе, как налим под корягой!
— Но как же…
— Где отец? — перебила их Милорада.
— Внизу вроде был…
— Велем, пошли! И молчи, чтоб никто не знал. А вы обе тут сидите и вниз ни ногой!
— Но она не могла…
— Потом разберемся, могла или не могла, а чтоб никто не знал! Иначе мы пропали!
Оставив Велема пока в сенях, хозяйка вошла в истобку с самым невозмутимым видом. Здесь уже сидели поляне во главе со своим веселым воеводой, разряженным, будто жених.
— Ну, как там наша невеста? — поприветствовав ее, осведомился Домагость.