Роман о судьбе дочерей древнерусского воеводы Домагостя, наделённых редкой красотой и магическим даром. Будущее девушек определено богами — они должны оставить яркий след в истории своего народа. История семьи, переплетённая с легендами и мистикой древней Руси.
Какой ужас она пережила вот только что! Какой жуткий болезненный сон ей снился! Ей было больно и жарко, на груди у нее сидела здоровенная костлявая бабища с распущенными, спутанными, тусклыми и грязными волосами; злобное высохшее лицо, хищно оскаленный зубастый рот, тонкие, железной силы и крепости пальцы, сжимавшие ее горло… Она хотела кричать, задыхаясь, изнемогая от недостатка воздуха, тяжести и ужаса, но не могла издать ни звука; напрягала все силы, но не могла шевельнуть даже пальцем, и это бесплодное напряжение казалось особенно мучительно. И рядом находилась эта женщина-медведица: во сне у нее вместо человеческих рук были настоящие медвежьи лапы с когтями, и медвежья морда у нее на макушке, будто вторая ее собственная голова, сверкала глазами, скалила огромные зубы и угрожающе рычала. Женщина-медведица согнала Невею-лихорадку с груди Дивляны, стала бить ее когтями и гнать прочь. Сколько они дрались, Дивляна не знала — ее оглушал размеренный грохот, пронизывающий все мироздание и раскатывающийся эхом по всем мирам, от Прави до Нави. И последнее, что она слышала, был торжествующий рев-хохот этой женщины-медведицы.
Теперь та выглядела спокойной, и медвежья морда у нее на голове сомкнула пасть, закрыла глаза и стала обычной мертвой личиной."
"— Очнулась! — воскликнула волхва, заметив испуг в раскрытых глазах Дивляны. — Вот и хорошо! Загнала я Невеюшку в темные леса, на дерево сухое, на колоду гнилую, там ей теперь и место, назад не воротится. Ну, Дева Ильмера, скажи что-нибудь!
— Ты… прогнала мою лихорадку? — спросила Дивляна, поняв, что видит перед собой волхву-целительницу. — Я вас видела… тебя и ее. Только морда была живая… — Она опасливо покосилась на личину своей собеседницы.
— Еще бы ей не быть живой, если в ней сам мой Боровик-батюшка живет! И не таких мы прогоняли. Твоя-то еще была не из самых сильных. Вот так оно — одной по лесам гулять. Ты от своих чуров ушла, к другим не пришла — ешь тебя кто хочешь! Так и съела бы тебя Невеюшка, кабы Добролюта не подобрала. А не то пропала бы наша Дева Ильмера!
«О ком это она?» — только успела подумать Дивляна, как дверь снова распахнулась и в избушку ввалились еще пять или шесть женщин.
— Вот она, вот она! Очнулась! Глядит! — загомонили они, и с горящими от любопытства и волнения глазами разглядывая Дивляну.
Девушка села, прислонившись плечом к стене. Все происходящее удивляло и тревожило ее.
