Роман о судьбе дочерей древнерусского воеводы Домагостя, наделённых редкой красотой и магическим даром. Будущее девушек определено богами — они должны оставить яркий след в истории своего народа. История семьи, переплетённая с легендами и мистикой древней Руси.
Где Вольга? Почему он не пришел за ней? И что случилось с ней, почему эти женщины так на нее смотрят? Или они уже знают, что она сбежала из дома? А ну как если она пролежала тут три дня и три ночи, и погоня из Ладоги давно здесь?
— Ну, красавица, полегче тебе? — Женщина со смутно знакомым лицом, видимо Добролюта, села на край лавки и осторожно прикоснулась жесткой рукой к ее лбу. Теперь Дивляна разглядела, что Добролюта лет на десять старше ее матери, выше ростом и вообще крупнее, но все же что-то общее в них было: возможно, умение видеть не только внешнюю сторону событий. — Унялся жар, слава Перыни! И Боровите спасибо, — добавила она и оглянулась на женщину-медведицу. — Здорова будь, сестра! Как же зовут тебя на самом деле?
Она вопросительно посмотрела на Дивляну, и по ее лицу было ясно, что прежнее имя ее уже не устроит. Но откуда они могли узнать?
— Не Тепляна ты, — сказала Добролюта, подтвердив ее догадку. — Хоть и Витонегова рода. Ты — дочь Домагостя, ладожского воеводы, и Милорады, что из Любошичей по матери?
Дивляна опустила глаза.
— Не бойся, у нас тебе худого не сделается. — Добролюта взяла ее за руку. — Разве ж я дам кому тебя обидеть, когда моя бабка и твоя прабабка сестрами были родными, от одного корня мы тянемся. — Она показала на своем подоле родовой знак, такой же, как и на исподке Тепляны. — Да и кто же на Ильмере девушку обидит, которую Леля-Огнедева избрала?
Она обернулась и сделала кому-то знак. К ним подошла Мечебора, бережно и благоговейно держащая в переднике несколько полуобгоревших сучьев с Лелиного жертвенника.
— Что это? — растерянная Дивляна в недоумении посмотрела на них.
— Руку протяни.
Не понимая, что все это значит, Дивляна послушно протянула руку к сучьям, которые Тиховея выложила на пол. И тут же между черными ветками мелькнул язычок пламени! Дивляна вскрикнула от неожиданности и невольно отдернула руку, но язычок не исчез — лизнув один сук, другой, он вырос и полез вверх, жадно облизывая свою пищу, будто изголодался за много лет ожидания. Женщины вокруг радостно загомонили — их предположения подтвердились, а Дивляна в испуге прижала руки к щекам и смотрела то на огонь, то на Добролюту, которая, видимо, знала, что все это означает! А у той вдруг слезы потекли по лицу. Убедившись, что знак богов был не случаен и не обманчив, она не могла больше сдерживать радость и волнение и обняла Дивляну.
