В те эпохальные времена, когда множество знаменитых городов еще не были известны, она уже стояла на передовой международной торговли и политики. Здесь обосновался князь Рюрик, прибывший с Востока где-то в конце X века. Как выглядела Ладога тогда? Когда ей исполнилось уже сто лет или даже больше?...
И вы, матери, в наше дело лучше не встревайте.
— Да кто же тебе запретит сестру к отцу-матери забрать? — Добролюта вздохнула. — Пока из рода не отпущена, ваша власть над нею. Только ведь теперь не о простой девице речь."
"— Она и раньше простой не была. Она — из старшего рода, дочь Милорады, внучка Радогневы. Хоть и не старшая, а все же… Вот ведь каких дочерей моя мать родила! — со смешанным чувством досады и гордости воскликнул Велем. — Одна — Дева Альдога, вторая — Дева Ильмера! А у нас ведь еще Велеська есть! Из нее-то, младшей, третьей, что вырастет — и подумать боюсь!
— Да, наградили вас боги! И все же лучше бы тебе Деву Ильмеру от нас не забирать.
— Прости, мать, но я уж видел, как ее тут уберегают — обменыш этот руки распускает, как хочет, и никто, пока я не пришел, ему ручонки не укоротил! — Велем с негодованием глянул на лежащего Вольгу, возле которого сидела плачущая от горя и обиды Дивляна. — Так что дома, в своем роду, оно надежнее будет.
— Было кое-что. — Добролюта кивнула на ларь, где была сложена сряда Тепляны.
— Пусть ей собраться помогут, сейчас поедем.
— Да куда вам ехать сейчас, сокол ты мой ясный! И вечер не за горами, и нельзя ее сейчас везти. Сестра твоя только вчера чуть к дедам не отправилась, нездорова она! Ты как хочешь, но больной я ее в дорогу не отпущу, будь ты ей хоть брат, хоть кто! Поправится — поезжайте. А пока обожди.
— Ну ладно. — Велем не стал спорить.
— Но куда ж его нести? Он денька через три-четыре только вставать сможет.
— Тогда укажи, где нам пристать покуда.
— К нам можно, — подал голос старший из Добролютиных сыновей, Хотьша. — У нас просторно. Изба новая, большая.
Рубленую избу с сенями и печкой-каменкой он сам строил десять лет назад, перед женитьбой, с помощью отца и братьев, рассчитывая со временем рассадить по лавкам восемь-девять детей. Пока же имелось только трое, так что свободного места хватало.
— А дружину мою куда?
— А дружину братья по домам разберут. — Хотьша посмотрел на троих младших, и те закивали. Из них только самый младший, Добрила, с молодой женой жил при родителях, а двое других тоже выстроили себе отдельное жилье.
— Ну, ступайте. — Добролюта устало махнула рукой. — А за Судиславичем мы уж присмотрим, душа моя, не сомневайся.
Дивляна не хотела уходить от Вольги, но у нее больше не было сил сопротивляться.
