В те эпохальные времена, когда множество знаменитых городов еще не были известны, она уже стояла на передовой международной торговли и политики. Здесь обосновался князь Рюрик, прибывший с Востока где-то в конце X века. Как выглядела Ладога тогда? Когда ей исполнилось уже сто лет или даже больше?...
Поэтому, когда Велем взял ее за руку и поднял, она без возражений последовала за ним. Рядом со старшим братом она снова ощущала себя во власти рода, а для повторного мятежа чувствовала себя слишком слабой.
И в то же время было стыдно и недостойно выдать горе и слабость перед людьми, которые лишь сегодня в полдень назвали ее своей богиней. Дивляна помнила, что и Яромиле приходилось очень нелегко, но кто, глядя на нее, мог бы об этом догадаться? Впервые в жизни оказавшись на месте земной богини, Дивляна тем не менее отлично знала, как должна себя вести, — кровь старшего рода научила.
Снаружи перед избушками толпились словеничи, и народу было как на торгу — не протолкнуться. Впереди всех дожидался Вышеслав с сыновьями и еще кое-кем из родичей. Внутрь он предусмотрительно не заходил и никого из своих, кроме Добролюты, не пускал, хотя его очень занимало, чем же все кончится.
— Ну что? — Он шагнул к Добриле, который вышел первым. — Никого не убили?
— Нет, слава Перыни! Судиславича по голове приложили, без памяти лежит, но мать говорит, что вскорости очнется.
— Ну, слава богам! — согласился Вышеслав, скрывая некоторое разочарование. — А то ведь была бы беда какая — в святом месте, на Перыни…
Но тут из избы показался Велем, ведущий за руку Дивляну, и Вышеслав обернулся к ним. При виде этих двоих народ загудел.
Правда, Велем не стремился вступать в беседу, а Дивляна и вовсе, сохраняя на лице неживую улыбку, в действительности никого не замечала. Обоих Вышеслав пригласил быть своими гостями и был несколько разочарован, узнав, что бойкие сестричи его опередили.
"В сопровождении братьев Городишичей Дивляна с братом ушли, народ потихоньку стал расходиться, на все лады обсуждая невиданные происшествия.
