В те эпохальные времена, когда множество знаменитых городов еще не были известны, она уже стояла на передовой международной торговли и политики. Здесь обосновался князь Рюрик, прибывший с Востока где-то в конце X века. Как выглядела Ладога тогда? Когда ей исполнилось уже сто лет или даже больше?...
Не лучше ли нам миром дело решить?
— Миром? Каким миром?
— Достойным нас и дружбы нашей. Вы нам помогли русь одолеть — мы вас отблагодарим честно, в долгах жить не приучены. Хочешь за сына дочь нашего рода — получишь. Я не от себя говорю — отец мой так решил и с родичами всеми утвердил. Есть ведь у меня меньшая сестра, Велемила Домагостевна. Пока она девочка-недоросточек, на другой год только в пору войдет. Поезжай в Ладогу, сватайся, отказа не встретишь. А через четыре года присылайте за невестой.
"Князь Судила не сразу ответил. Суровое его лицо смягчилось: он увидел, что ладожский воевода готов оказать ему ту честь, которой он заслуживает, взамен отнятой невесты предлагая дочь того же рода, ничем ей не уступающую. Но все же, прежде чем ответить, он перевел взгляд на Дивляну. Он понимал, что хоть для рода разницы между Дивомилой и Велемилой почти нет, для Вольги она есть, причем очень большая. Он знал, что Вольга стремился не просто к дочери старшего ладожского рода, а только к той, которая была для него единственной на свете.
Тучи придвинулись вплотную, на лица людей упали первые капли. Воины, прислушиваясь к разговору вождей, бросали беглые взгляды на небо — вот-вот всех накроет дождем, а здесь рядом даже укрыться негде, только пустой берег, трава да ивняк. Сам князь Судила провел рукой по лицу, стирая со щек холодные слезы неба.
— А ты что скажешь, дева? — мягко и с оттенком грусти обратился он к Дивляне, и суровый воин вдруг уступил место усталому пожилому человеку, который напрягает все остатки сил, чтобы уберечь род от бесчестья и добиться хоть немного счастья если не для себя, то хотя бы для потомков.
— Не забыла и никогда не забуду, — ответила Дивляна, глядя прямо ему в глаза. Видя перед собой отца Вольги, самого близкого ему человека, того, кто мог бы и ей стать вторым отцом, она от волнения и душевной боли не чувствовала земли под ногами, его размеренный «окающий» кривичский выговор разрывал ей сердце.
Дивляна повернулась к озеру, с которого надвигались дождевые тучи, и подняла руки.
