Иррис не знала куда бежать, и не знала, как, но единственное, что сейчас было правильным — это рассказать всё Альберту. А он придумает.
Где-то в глубине души остатки коринтийского воспитания взбунтовались против такого вопиюще непристойного плана, но вихрь, тот, что вращался внутри, звал за собой, и что-то подсказывало — если не сбежать сейчас, то всё закончится плохо.
И если в день помолвки она очень боялась именно этого, что он будет смотреть на неё, что будет задавать вопросы, вгоняя её в краску, что будет изводить двусмысленностью, то теперь она боялась, что этого не произойдёт. Теперь она хотела именно этого. Прямо сейчас.
Чтобы он смотрел на неё, задавал вопросы, улыбался. Чтобы между ними было то странное кружащее голову тепло, которым он касался тогда, сводя её с ума…
Но он был холоден и закрыт, и не было на свете ничего мучительнее этого.
Иррис с усилием сжимала ложку, пытаясь удержать в себе беснующийся Поток и чувствуя, как гнётся под пальцами тонкая серебряная ручка.
Она ударила его по лицу на озере… Сбежала от него… Отказала в танце… Просила быть просто друзьями… Хотела разорвать связь и разорвала… Она делала ему больно… Она его мучила… И мучилась сама…
Боги милосердные! Как остро ей не хватает его тепла! Хотя бы просто одного его взгляда, чтобы понять, что он на неё не злится. Что нет больше никакой Хейды, и он не сделает какую-нибудь глупость… И что он чувствует то же самое, что она сейчас.
Эти слова сорвались не с губ, а мысленно, сами собой. Даже не слова — желание, поток воздуха. Помимо её воли…
Кажется, она совсем пьяна… Хотя нет, это что-то совсем другое. Что-то толкает её забыть приличия и рассудок и следовать только велению своего сердца.
А сердце хотело только одного…
Вихрь внутри неё изменился, ей казалось, что это и не вихрь, а невидимые руки, которыми можно дотронуться до чего угодно, например, как сейчас, до его лица…
И она дотронулась. До его виска, до лба. Провела по щеке и коснулась губ.
И на это прикосновение он откликнулся сразу, будто только его и ждал. Серые глаза — капли горячего серебра, этот взгляд пронзил её насквозь, выбивая из лёгких воздух…
Ей казалось, что она почти прошептала это. И открылась ему навстречу, бросаясь, словно с обрыва в море…
Всю свою душу, всё без остатка, всю до капли она готова ему отдать.