Главное условие боя наступившей весной: взять город Харьков и оставить за собой его контроль. В середине февраля под командованием майора Толубеева началась смертельная драка за улицы и здания столицы. Медики отмечали необычный бой: казалось, что раненые, воспринимая жизнь как последнюю возможность, вновь обретали силы, чтобы выжить....
Потом немного танцевали, — только солидные медленные танцы вроде чарльстона и танго, — еще долго пили кофе, потому что за окном завихрилась весенняя метель, мокрая, скользкая, и чувствовали они себя, как в первые дни своей любви — бездомными, одинокими, первыми людьми на пустой еще и неготовой для радостей земле…
Уже прощаясь у ее дома — гранитного куба, приспособленного больше для официальных приемов, нежели для семейного жилья, так искусно были спрятаны жилые комнаты в глубине этого здания, в той части, к которой примыкал небольшой внутренний сад, — он вдруг ощутил на губах ее губы и затем услышал горячий шепот:
— Завтра опять суббота! Мы поедем в усадьбу! Я заеду за тобой в час дня, только скажи — куда?
— Я буду у парка! — только и выговорил он.
3"
"«15 марта наши войска после многодневных и ожесточенных боев по приказу командования эвакуировали город Харьков.
В Смоленской области наши войска, продолжая наступление, заняли город Холм-Жирковский.
На остальных фронтах наши войска вели бои на прежних направлениях».
Совинформбюро. Вечернее сообщение 15 марта 1943 г.В восемь часов утра он был на своем рабочем месте.
В этот короткий рабочий день руководители цехов словно взбесились и гнали продукцию так быстро, что казалось, они решили за четыре часа работы выкатить шарикоподшипников больше, чем за обычный день. Термическая печь, у которой дежурил Толубеев, была загружена сверх нормы, и он сообщил об этом дежурному инженеру.
Инженер просмотрел счетчики, паратермометры, махнул рукой:
— Сойдет!
Сойдет, так сойдет.
В девять утра к нему подошел взволнованный мастер Андреен.
— Камрад Владимир, вас вызывают к сменному инженеру…
Толубеев сбросил запятнанную кислотами спецовку, надел пиджак, хранившийся в рабочем ящичке, и последовал за мастером.
Андреен, проводив его до кабинки сменного инженера, отступил и исчез за станками. Толубеев подумал: «Будет стоять тут хоть до второго пришествия и ждать, выведут ли меня под конвоем или отпустят к станку…».
В конторке никого, кроме дежурного инженера, с которым Толубеев только что разговаривал, не было.
