В темном зале кишащих теней и угрожающих взглядов, Наама смеется неуловимым смехом, как будто знает что-то, что остальным оставили в прошлом. Здесь, где каждый шаг нарушает невидимые законы, щёлкнув пальцами, она разгоняет угрожающую тьму и создает простор для собственного фантаазиального воплощения....
– Думаю, – было мне ответом.
Взгляд молодого монарха был устремлен в сторону окна, за которым проглядывалась гористая местность, украшенная редкими кривоватыми деревьями.
– Думаю, стоит только начать что-то менять и остановиться уже не получится. Здесь я держал знать при себе, но что будет, когда она окажется за стенами замка? Тебе ведь известно, как они избалованы.
– Переживаешь за простой народ? – я понимал его сомнения и тревоги.
– Так и есть, – кивнул друг.
– Я, конечно, не советник, – подошел ближе, пусть это было и непозволительно с моей стороны, но я поднялся на возвышение и уселся возле трона, – но советую тебе во избежание давления положением в обществе при первой же попытке обидеть простой народ лишить виновников титула.
– А ты жесток, – хмыкнул Кир, но я увидел, что ему понравилась моя идея.
– Народ должен знать, что он под твоей защитой.
– Ты прав! – закивал его величество. – Вот скажи, на кой черт мне эти советники вообще? – рассмеялся он, обращая взгляд на двери тронного зала, из-за которых слушалось взволнованное гудение.
Подземелье замка:"
"– Ребята, ну что же вы? – шмыгала носом супруга советника Йорвена Мэндуса, жалостливым взглядом смотря на стражей капитана Кайя Хаэра. – Позвольте увидеть сына, я умоляю вас, – она упала на колени, хватаясь за брючину одного из парней. – Я все понимаю, Рид заключенный, к нему никого пропускать нельзя, но я его мать… – голос статной женщины дрогнул и она закрыла лицо ладонями, горько рыдая.
Неприступные стражи не пропускали ее в подземелье, как и никого другого, таков был приказ их капитана.
– Мой мальчик ни в чем не виноват… – продолжала подвывать женщина, раскачиваясь из стороны в сторону, словно умалишенная.
Подчиненные Кайя молчали, не спеша что-то говорить. Они понимали, для любой матери сложно признавать, что ее сын является насильником.
– Ну хоть на минуту… – леди Нояра не теряла надежду. – Позвольте хотя бы издалека на него взглянуть… Мой сыночек…
– Простите, леди, – ответил ей один из стражей. – Не положено!
Шмыгая носом, она поднялась с колен. Ее пышная юбка из дорогой парчи запачкалась в земле и вся смялась, но супруге советника было все равно.
