В утешение могу сказать, что гонять особо не буду, да и вообще, у меня на тебя иные планы.
— Узнаешь чуть позже. Ладно, скоро пересечемся, а ты пока принимай поздравления и не задирай нос. Да, если что, Лизу я очень люблю и если обидишь, голову оторву.
— Какую еще Лизу?!! —вырвалось у меня, но его уже и след простыл.
— Мы все видели и услышали. После столь наглядной демонстрации, думаю, больше ни у кого вопросов не возникнет. Тимофей Багрянин, так как вы — офицер и старший по званию на курсе, отныне ваше место впереди строя. А теперь, уважаемые кураторы, вам слово.
Обогнув меня, те пошли вперед, а я оказался нос к носу с богинями Ольгой и Хидеки. Чуть позади них стояла Софиэль и приветливо мне улыбалась. Элементаль, залипнув в планшет, по-видимому, вообще не обращала ни на кого и ни на что внимания.
— Наконец-то муж обрел пятого аватара, -задумчиво произнесла Ольга, пристально меня рассматривая.— —Только плохо, что он выбрал Волю. Так хотелось еще пожить в мире…
— Достойный выбор, -согласилась Хидеки. — В нем дух воина и тело сильное.
— Выбор? Меня бы кто спросил, согласен ли я с ним, -махнув рукой, я поплелся в сторону курсантов, не ожидая ответа от богинь. Да и что они могли бы мне сказать?
На душе было гадко, а от былого пиетета к богам не осталось следа. Как обычно, меня просто провели по намеченному кем-то пути, не дав даже видимости свободы выбора.
После такого показательного прямого вмешательства Влада я уже ничему и никому не верю. И еще я все буду делать теперь наперекор. Воля, говорите? Посмотрим, боги, правильный ли вы сделали выбор. Как же я вас всех ненавижу!!!
Не обращая внимания на многочисленные взгляды, что буравили меня со всех сторон, я вполуха слушал куратора, распинавшуюся перед строем. Распределение, общежитие, возможность или невозможность покидать стены академии, система баллов…
Мне все это было неинтересно, ведь я и так все это знал. К тому же на меня, как гражданина Аштаэлии, большинство правил не распространялось. Пришел, отучился, свалил. Лейтенант, служба? Да пошли вы все!
Мне до зубовного скрежета хотелось сорвать свои погоны и демонстративно выкинуть их в мусорку. Но и этого я сделать не мог. Загордился, почувствовал покой⁈ На тебе, хлебни дерьма! У тебя ничего нет и даже твое тело тебе не принадлежит. Захочет хранитель или его дебильные родственники — и ничего от рода не останется.
Поэтому я просто стоял и молча слушал с каменным лицом.