Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Месторасположение завода не позволяет использовать железнодорожный транспорт, так как ветки к нему не проложено, по воздуху, вертолетами, и рекой, специальными катерами, отдел охраны перевозку столь ценного груза не допускает из соображений безопасности. Золото будет перевозиться, как и раньше, автомобильным транспортом. Охраняемой колонной, состоящей из двух-трех специальных, бронированных «КамАЗов» и двух машин сопровождения с караулом в двенадцать человек, не считая внутренней охраны у контейнеров с золотом в фургонах броневиков, которая составляет шесть человек в каждой машине, включая водителя.
Шеленгер погасил окурок в хрустальной пепельнице, сел в кресло:
— Итак, что мы имеем в итоге?
Он посмотрел на Мурзу, ожидая увидеть в его глазах блеск алчности, он впервые узнал о золоте, но наткнулся на холодный, спокойный взгляд.
— А имеем мы следующее: есть завод, производящий золотые слитки. Есть информация о том, что скоро, а именно в полночь с седьмого на восьмое июля, начнется переброска первой крупной партии драгоценного металла по известному нам маршруту, маршруту, очень удобному для нападения на эту золотую колонну.
Неожиданно задал вопрос Мурза:
— А чего же тогда мы не имеем? К чему что-то обсуждать? Если из ваших слов следует, что к захвату золота и беспрепятственной его доставке в нужное место все готово? Если все так гладко, то надо готовить засаду и действовать! Или все же что-то мешает этому? — Палач нехорошо прищурился.
Шеленгер чуть не сорвался на этого чечена, позволившего так вести себя на общем собрании.
