Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Шмелев укоризненно взглянул на майора:
— Коль? Ну ты что? Еще неизвестно, что с Женькой, а ты сразу коньяк!
— А что может быть с Тарановым? И коньяк, считаю, не спиртной напиток, а лекарство, если пить с умом, что нам, надо признать, не свойственно. И все же! Вреда от него никакого, это тебе не паленка какая подвальная! А с Женькой, вот увидишь, все в порядке!
Батя оказался прав.
Евгению сделали небольшую операцию, правда, левую руку зафиксировали на повязке.
— Ну вот, — указал Батя на командира отряда спецназа, — вот он наш дуэлянт, жив, здоров!
Таранов спросил:
— Ты, майор, Скорикову о результатах акции докладывал?
— Естественно! Но он очень желал услышать твой голос.
Таранов вызвал Скорикова:
— Товарищ генерал? Майор Таранов на связи!
— Ты как сам?
— Нормально!
— Мне доложили, что ты ранен!
— Пустяки! Рука немного на повязке повисит, пока швы не снимут, и порядок!
— Ну и хорошо! Сегодня в 22–00 на военный аэродром прибудет наш «Як-40».
— Понял, Юрий Федотович!
— Тогда до встречи!
— До встречи!"
"Офицеры спустились в больничный парк, нашли уютное, скрытое акацией местечко.
— За спецназ, ребята!"
