Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
— Мурза! — позвала он тихо… затем неистово закричала: — Мурза-а-а!!!
И рванулась на человека, убившего ее мужа.
В руке женщины блеснуло лезвие широкого тесака.
Таранов, предупрежденный об опасности окриком Бати, обернулся.
Женщина была метрах в пяти от него, и майор не успел сориентироваться.
Еще секунда, и Эльза вонзила бы клинок в убийцу своего мужа, но метрах в трех от Таранова обезумевшую чеченку успел догнать Дима Шмелев, подсечкой сбил ее с ног. Капитан быстро разоружил жену Палача, легко вывернув руки назад и сцепив их наручниками.
Эльза взвыла раненой сукой:
— У-у-у!!! Гяуры проклятые… гады… убили мужа, заманив стаей шакалов, когда он шел к сыну… убийцы! Будьте вы все прокляты! Но ничего, ничего, Аллах всему свидетель, и он покарает, ох, как он покарает! Подрастет Джохар, а с ним и другие дети, отцов которых вы безжалостно безо всякого суда расстреляли, устанавливая свои продажные законы. Они отомстят! Отомстят за смерть отцов и слезы матерей! Резать вас будут как свиней грязных и выбрасывать тела воронам.
Таранов обратился к Шмелеву:"
"— Спасибо тебе, Дима! Но мы так и будем слушать ее безумные вопли? Заклей ей, что ли, пасть, капитан, и отправь в номер! Вызови бригаду «Скорой помощи», пусть успокоят эту мегеру! Делай же что-нибудь, Дима, а то уже уши вянут от ее визга и угроз!
Шмелев занялся Эльзой, и вскоре крики той прекратились.
В это время дала знать о себе и рана, полученная Евгением.
Хоть пуля и прошла, лишь чиркнув по плечу, но, видимо, задела какой-то нерв, так как рука начала неметь. Из рукава на ковровую дорожку упали капли крови.
Это заметил и Батя.
— Жень, ты ранен?
— Да, задел слегка Палач своим единственным выстрелом! Пустяки, вот только рука немеет.
— Как же ты допустил, чтобы этот чушок сумел опередить тебя? — спросил удивленно, зная реакцию майора спецназа, Виноградов.
Таранов ответил:
— Он и должен был выстрелить первым!
Батя продолжал удивляться:
— Это еще почему?
— Не мог же я просто пристрелить его! Это был бы расстрел! Нет, я был в состоянии разрядить в Палача обойму до того, как он вытащит свою пушку, но он должен был начать первым. После его действий я защищался! Вынужден был применить оружие!
— Давай снимай рубашку, кровь не останавливается, Чечен! — обратился Батя к капитану Гулаеву.
