Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
— Отлично! А то потом охоться за ними по городу! Короче, решено, завтра к вам часа в два подойдет Роман. Передайте ему какой-нибудь пистолет-пулемет из чеченского трофейного арсенала. Дальше его работа. А ментам новая задача, Кедров застрелился из пистолета, состоящего на вооружении ОМОНа, погибшего в Келое, и почтенные пенсионеры получат свои пули из оружия того же отряда. Поломают следаки головы над этим фактом! А нам все это только на руку.
Банкир ответил:
— Хорошо! Я и это условие выполню!
— Я и не сомневался в этом, Марк Рудольфович, ваши компаньоны для вас представляют больше опасности, чем все участники акции, они слишком много знают и молчать, чуть что, не будут.
— Конечно!
— Только прошу, босс, отключите слежение за комнатами, это не дает мне расслабиться, а работы впереди предстоит много, отключите, прошу вас, или я сам заблокирую их!
— Хорошо! — вновь согласился банкир.
Палач вышел на улицу, прошел к озеру, по сотовому телефону вызвал Доулетхана:
— Да, командир? — ответил тот.
— Роман с тобой?
— Где ж ему быть? Рядом!
— Передай ему трубу!
Тут же из динамика послышался голос второго помощника:
— Слушаю, командир!
— Завтра к 10–00 быть в усадьбе Шеленгера!
— Есть, босс!
— Верни трубку Доулету. Доулет? Завтра я заберу сюда к банкиру Романа с тачкой. Ты там посмотри за обстановкой, мы к вечеру будем!
— Я все понял, Мурза!
— До встречи, брат!
Отключив телефон, Палач, постояв немного у озера, прошел в дом, где закрылся у себя в комнатах.
2 июля 2002 года.
Как и было оговорено, в 11–00 в усадьбе Шеленгера собрались Басманов, Максимов, Хоза и, естественно, банкир с Палачом, встречавшие прибывающих гостей.
Гости выглядели озабоченными, напряженными, на лицах Басманова и Максимова отражалась плохо скрываемая тревога.
На пенсионеров сильно подействовало самоубийство Кедрова.
