Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Палач задумчиво проговорил:
— Больше перед акцией мы не встретимся, но в ночь с седьмого на восьмое июля ждите меня и предупредите охрану, я могу появиться откуда угодно, когда угодно и как угодно! После отправки фургона я прибуду сюда! Пусть будут внимательны и не палят без толку, иначе сами наглотаются свинца!
— Я приму меры предосторожности, Мурза, и лично буду встречать тебя!
Сказав это и убедившись в том, что стол в беседке для обеда накрыт, Шеленгер пригласил всех на шашлык.
Обед прошел молча.
О деле больше не говорили, вспомнили и помянули Кедрова.
Басманов не выдержал и проговорил:
— Что с ним случилось? Непонятно!
Ответил банкир:
— Поступок Юры никому не понятен. Следствию в том числе. Но факт самоубийства налицо. Покойный перед тем, как сделать роковой выстрел, даже парадную форму надел. Так сказать, ритуал исполнил. Офицер, видите ли, должен платить долг чести при всех регалиях! Только в чем этот долг у Кедрова состоял? Только не в финансах!
Мурза, молчавший до сих пор, резко ответил:"
"— Не забывайте, господа, в каком ведомстве он служил.
С Мурзой спорить не стали, принявшись за кофе, десерт и настоящие кубинские сигары, коробку которых раскрыл посередине стола Шеленгер.
Можно было уже и расходиться, но банкир затягивал сходняк. Он должен был выполнить еще одну просьбу Палача.
В 13–50 к беседке подошел Роман:
— Извините, господа.
