Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
Замотав в него еще не остывшее тело рыбака, связав на ногах узел, потащил, как бревно, труп к лодке. Бросил его на днище, сняв доски-сиденья. Веревкой с тракторным траком на конце, вместо якоря, связал тело мужика, закрепив его в лодке. Подтянул ее к озеру.
Сделал шаг в воду и чуть провалился в нее: от берега сразу начиналась глубина. Палач тихо выругался. Уже по отсутствию здесь осоки он должен был догадаться о глубине. Не догадался и чуть было вновь не промок. А переодеваться больше было не во что.
Палач столкнул лодку с трупом в воду, предварительно проколов оба ее воздушных контура перочинным ножиком.
Отплыв от берега метров на десять, та начала оседать и быстро ушла под воду. Палач прошел к машине, сел за руль.
Ключи торчали в замке зажигания. Над солнцезащитным щитком он обнаружил тонкий бумажник, в нем документы убитого.
Вместе с паспортом рыбака лежали и его права и бумаги на «копейку». Даже два пустых и один заполненный бланк доверенности.
Палач посмотрел, на кого это оформлял право управления своей тачкой покойный мужик. Судя по фамилии и отчеству, на сына.
Ну а теперь оформит доверенность на друга из Москвы, то есть на Ашота Карапетяна. Шариковой ручкой, которую обнаружил в бардачке, Мурза заполнил одну из чистых доверенностей. После чего бросил в тлеющие огни документы рыбака, оставив при себе лишь «ПТС». Они вспыхнули и быстро сгорели. Следом сгорела и форма Палача.
Теперь осталось уложить рыбацкие принадлежности, а главное, садок с рыбой в багажник. Для ментов ГАИ это послужит убедительным доказательством, что перед ними истинный рыбак. И машина чиста. Закончив работу, вновь сел на место водителя, но не тронулся с места, откинулся на сиденье, вновь закурив, задумался.
Шеленгер, естественно, уже в курсе того, что акция провалилась.
