Август 2001 года. Загородное поместье в Подмосковье на схеме выглядело как идеальный уют. Но вечерело, и за горизонтом скрылось последнее золотое солнце лета. Озера вокруг, словно зеркала, отражали не только серебристый омут воды, но и разлившуюся тихою свежесть приближающейся осени. Это место было как мир в полумраке, где беседка в центре поместья выглядела особенно живописной и загадочной....
— Ну а меня, и ты это знаешь, Мурза! Можешь обращаться ко мне по имени и на «ты», Роман!
Было видно, что молодому человеку приятны слова Мурзы. Он знал историю чеченца, но ответил не так, как ожидал Палач:
— К сожалению, господин Баркаев, подобная фамильярность невозможна. И в этом не моя вина. Так уж здесь принято. На службе я должен строго соблюдать субординацию, таковы требования босса. Во внеслужебное время, другое дело, но, увы, такового у меня просто не бывает!
Ответ Романа заинтересовал Баркаева.
— Почему не бывает? Ты что, раб банкира?
Сделав паузу, молодой человек задумчиво ответил:
— Можно сказать и так! По ряду обстоятельств я сейчас занимаю то положение, которое вам известно! Но прошу ни о чем меня не спрашивать! Все равно объясниться я не смогу. Вот ваш галстук!
Он подал Палачу шелковый, безупречно завязанный черный галстук. Предложил:
— Если хотите, я завяжу и остальные галстуки.
— Достаточно одного, — ответил Мурза, — я не любитель подобной лабуды.
"— Не стоит, господин Баркаев, историю моего падения вам может поведать лишь сам Шеленгер, ну и еще несколько человек, не буду называть их имен, все они входят в круг общения господина банкира, но… вряд ли кто из них захочет это сделать!
Палач посмотрел на молодого человека, и Роман увидел в глазах Мурзы то, от чего вдруг по телу пробежала дрожь.
— А вот это, мой друг, вопрос спорный! Но, ладно, мне пора!
— Тогда разрешите и мне идти?
— Иди, Роман, иди, а с твоей историей я разберусь, обещаю, — твердо сказал Палач.
Роман пожал плечами:
— Это как вам угодно! Но я на вашем месте не стал бы этого делать!
— А вот это решать мне! Иди!
Молодой человек вышел из апартаментов Баркаева.
Следом вышел и Палач.
Проходя коридором к центральному входу, Мурза думал.
За порабощением этого парня кроется какая-то тайна.
