Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
– Поверьте, я не из ревности спрашиваю. Мы же с вами ведем чисто теоретическую беседу о типах мужчин и женщин. Правда?
– Ну, если так, – Люба жеманно улыбнулась. – Ну да. Из всех мужчин, которые за мной ухаживали, Алексей, конечно, выглядел самым заботливым. Он помогал, когда было трудно с продуктами, участливо относился к тому, что я устаю на работе. Сколько приходится работать, потому что план и сроки жесткие, а еще постоянно приходят предложения из летных частей по изменению, модификации, исправлению каких-то дефектов.
– А когда у вас особенно трудно было с продуктами?
– В июле. Весной не так еще, а в июле этого года совсем туго было. А тут Алексей. Он в трамвае со мной попытался познакомиться. Потом как-то случайно, ну, в общем, это неинтересно. Давайте лучше о вас поговорим. Миша?
«Конечно, неинтересно, – подумал Сосновский. – Главное-то я узнал. Если цель диверсантов – авиационный завод, то они стали искать контакты в прошлом месяце, то есть в июле.
Проводив Любу до дома, Сосновский попрощался с ней под старым тополем во дворе. Он извинился, что не может зайти, ссылаясь на занятость, дескать, ему к утру надо подготовить кое-какие документы и вообще он валится с ног. Люба, конечно же, посетовала, что Мишенька очень много работает. И намекнула, что если бы он зашел к ней, то она бы его уложила спать, обеспечила покой и уют.
Чмокнув Любу в щеку, он помахал ей рукой и двинулся к остановке трамвая, в надежде, что тот еще ходит. Мысли спокойно укладывались в голове, формулировались выводы. Надо строить план на новую встречу с Любой и нужно форсировать выход оперативников на этого Алексея.
