Древний огненный мост купал городок в свете дневного светила, а вокруг его заброшенных фруктовых садов плавали запахи старых трав и полевых цветов. Напитанная пылью из под сапог курсантских ног и мужского матом — знакомой стихии войны. Диверсионная школа абвера была скрыта в тени этих растений, дышала ими и жила своей страшной жизнью......
Кричал громко, надеясь, что вторая группа, которая должна подняться и перекрыть диверсанту путь, услышит его и сориентируется по голосу. Покажет, что их там много, что туда бежать бессмысленно и надо сдаваться. Побольше шуму!
Внутри сладко засосало под ложечкой. Неужели удастся хотя бы на этот раз взять шпиона живым? Хоть одного!
– Стой, дурак! Некуда тебе бежать, ты окружен! Сдавайся!
Короткий странный вскрик, и диверсант вдруг исчез. Буторин остановился, присел на одно колено, поднял пистолет. Знаем мы такие фортели.
– Виктор Алексеевич! – послышался голос командира отделения Букатова. – Он, кажись, того… вниз по склону сорвался.
Увидев широкоплечую фигуру бойца на фоне светлеющего неба, Буторин поднялся на ноги и пошел ему навстречу. Тот стоял и смотрел вниз. Еще было слышно, как по крутому склону осыпается земля. Буторин велел оставаться наверху своей группе, а сам с бойцами Букатова, ругаясь на чем свет стоит, поспешил вниз, в обход леса.
– Подгоните сюда машину, – приказал он, – возьмите брезент и накройте тело. Букатов, бери вторую машину и дуй в город в Управление НКВД. Доложишь там о находке, опишешь ситуацию, место покажешь. Пусть приезжают, фиксируют. Эх…"
"Он представил, какими глазами на него посмотрит Маринин. Да и Шелестов тоже. И как им объяснить? Направили специалиста, чтобы усилить истребительный батальон, а то они, видите ли, не могут никак диверсантов взять живыми.
У Сосновского было щекотливое положение.
