Кесри Сингх - вершок власти и атмосферный полководец, привыкший возглавлять мощные строевые маневры по уже завоеванным территориям. Его уверенность в себе и грациозность на парадах воодушевляют простолюдинов, собравшихся на обочине дороги - они видят сие не как побег, а как победу....
Хоть баджра пришвартована вдали от дома, не воображайте, что расстояние позволит вам скрыть какую-либо непристойность.
— Так точно, мэм.
Миссис Бернэм смолкла, пронзив собеседника взглядом, острым, как игла в ее руке. Казалось, она видит его насквозь. Захарий поежился.
— Что ж, хорошо, — сказала мадам. — Приступайте к делу как можно скорее.
Предсказание аскета о вестях из дома так воодушевило Кесри, что в лагерь он помчался галопом.
На подъезде к биваку хавильдар увидел своего денщика Дхиру, который бежал ему навстречу.
— Субедар Нирбхай Сингх ждет вас в своей палатке! — крикнул Дхиру. — Прямо сейчас!
Кесри осадил коня.
— Не знаешь, что ему нужно? — спросил он."
"— Субедар получил письмо из дома. Похоже, вести дурные. Вам лучше поторопиться, хавильдар.
К командирской палатке подтягивались люди, многие из которых были близкими родственниками субедара. Судя по их виду, семья понесла какую-то утрату. Кесри слегка польстило, что он включен в число избранных.
Спешившись, он едва не столкнулся с батальонным писарем.
— Что стряслось, мунши-джи? Что происходит?
— Вы еще не знаете? — сказал писарь. — Субедар получил чрезвычайно скверное известие. Его брат Бхиро Сингх-джи погиб.
Кесри обомлел. Он-то всегда думал, что Бхиро Сингх всех их переживет.
— Погиб? Но как же так?
— Это случилось в море, уже довольно давно. Бхиро Сингх подрядился конвоировать переселенцев. Все произошло, когда корабль был на пути к Маврикию. Есть кое-какие другие новости, потому-то субедар и послал за вами.
Кесри взял писаря за плечо:
— Сейчас иду, мунши-джи, только скажите, для меня есть письмо?
Писарь покачал головой:
— Сожалею, хавильдар, вам еще пишут.
Кесри огорченно прикусил губу.
— Может, вы проглядели? Неужели ничего нет?
— Ничего. Право слово, ступайте к субедару.
Кесри вошел в палатку. Нирбхай Сингх, внушительный мужчина, чье широкое, грубо вылепленное лицо украшали роскошные усы в сильной проседи, сидел на циновке.
— Вы хотели меня видеть, субедар-саиб? — сказал Кесри.
Нирбхай Сингх обратил на него воспаленный взгляд.
— Да, хавильдар. Плохие вести.
— Я слышал о вашем брате. Большое горе…
— Но это еще не все, — перебил субедар. — В письме из дома говорится и о моем племяннике Хукаме Сингхе, женатом на твоей сестре.
— Вохке кучх бхаэль ба? С ним что-то случилось?
— Хукам Сингх мар гоэль. Он тоже умер.
Известие оглушило.
— Умер? Но как? Что произошло?
— В письме об этом ничего не сказано.
