Кесри Сингх - вершок власти и атмосферный полководец, привыкший возглавлять мощные строевые маневры по уже завоеванным территориям. Его уверенность в себе и грациозность на парадах воодушевляют простолюдинов, собравшихся на обочине дороги - они видят сие не как побег, а как победу....
Захарий раз-другой окунулся и уже хотел вернуться на судно, однако заметил грязный кофель-нагель, валявшийся на палубе, и подумал, что сейчас самое время его отмыть. Подтянувшись, он схватил изгвазданный штырь и плюхнулся обратно в реку. Затем подобрался ближе к берегу, где глубина была по пояс, нарвал камышовых листьев и принялся энергично оттирать железяку.
Металлический штырь, формой напоминавший кеглю размером с ладонь, от грязи был скользкий, и потому Захарий одной рукой прижал его к животу, а другой, сведенной в кулак, драил по всей длине.
"Через пару минут усердной работы грязная короста отвалилась, стержень был уже чист, и тут с лужайки донесся детский голос:
— Эй вы!
Захария, стоявшего спиной к берегу, оклик застиг врасплох. Резко обернувшись, он увидел светловолосую девчушку в белом сарафане и догадался, что перед ним дочка Бернэмов.
Тут до него дошло, что он голый и его разглядывают. От смущения Захарий покраснел, поспешно отступил на глубину, где вода скрыла его по горло, и лишь тогда сказал:
— Привет.
— Привет. — Девочка смотрела сосредоточенно, по-птичьи склонив голову набок. — Лучше вылезайте. Мама говорит, в реке купаются только кошмарные язычники да индусы.
— Правда? — испугался Захарий. — Но вы ей не скажете, что застали меня в воде?
— Она уже знает. Я видела, как из окна спальни она за вами следит через свои увеличительные линзы.
И тут с дальнего конца лужайки долетел иной голос:
— Аннабель! Как тебе не стыдно, негодная ты девчонка!
Захарий разглядел увенчанную шляпой фигуру миссис Бернэм, в развевающихся кружевах и шелках поспешавшую к берегу, и отшагнул еще глубже, погрузившись в воду до самого подбородка.
— Аннабель, зачем ты, баловница, выскочила на солнцепек? Тут можно изжариться!
Миссис Бернэм так спешила, что шляпа, слетевшая с головы, но удерживаемая розовой лентой, болталась на спине, по лицу разметались выбившиеся пряди, а на щеках рдели красные пятна.
Проштрафившийся Захарий тем не менее отметил, что румяность и растрепанность весьма красят его хозяйку.
— Что за безобразие, дорогая! — Стараясь не смотреть на Захария, миссис Бернэм шляпой прикрыла дочке лицо. — Уходим! Быстро!
Захарию ничего не оставалось, как притвориться, будто ничего не произошло.
— Здравствуйте, миссис Бернэм, ну и пекло, правда? — сказал он, пытаясь выглядеть беззаботным. — А я вот решил охолонуться.
