В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
– Хотите сказать, что русский человек долго запрягает? – Лида улыбнулась. – А потом несётся и такое вытворяет, что камня на камне не остаётся?
– Примерно так. Вы готовы продолжать движение? – Шубин посмотрел на часы. – Пора идти. Мы разозлили немцев, боюсь они не оставят попыток нас догнать и уничтожить. Сейчас они сбились со следа, плутают параллельными дорогами, но сильно беспокоюсь, как бы эти параллельные прямые в один прекрасный момент не пересеклись.
– Я всегда готова, – женщина пожала плечами. – Готовы ли дети?
– А это зависит от вас.
"Подтверждая расхожую мысль, что к светлому будущему идут не от хорошей жизни.
В глазах воспитательницы блеснул лукавый огонек:
– Хорошо, Глеб, так и будет. Только нормально ли, когда командир отряда выбирает себе комиссара?
Речушка, закованная в обрывистые берега, не стала сюрпризом на карте. Она значилась, должна была появиться и в реальном мире, но водоразделом между воюющими сторонами она, к сожалению, не являлась.
– И чего моргаем без надобности? – процедил Глеб. – Смертин, вперед!.. Через мост. Оценить обстановку, в лесу за переправой. Всё чисто – сигнализируй.
Разведчик выпрыгнул на дорогу, замелькали стоптанные каблуки, через несколько секунд он достиг моста, прыжками промчался по накату, пропал в лесу, вскоре появился, стал изображать разрешительный сигнал семафора.
