В свете лунной поганки мерно поскрипывал полевой телефон. Несчастный обер-ефрейтор с расстегнутым воротом кителя морщился от ухудшившегося качества связи, при каждом разговоре поковыряясь в ухе. Это описание создает атмосферу глухих ночей, когда каждый шепот имеет смысл всей войны....
Они кричали, что не собирались в плен, а листовки взяли для самокруток – снабженцы ведь не привозят папиросную бумагу! Возможно, так и было, но кто же станет разбираться? Сослуживцы отворачивались, прятали глаза, а те истошно кричали, пытались достучаться до сотрудника Особого отдела, приводящего собственный приговор в исполнение. Что такое жалость, лейтенант госбезопасности просто не представлял. Крики оборвались, когда он начал бегло стрелять…
За спиной раздался шум, посыпалась земля. Шубин покосился через плечо.
Канторович был расчетлив и хозяйственен, пройти мимо ценной вещи просто не мог. Примкнуть к компании «перебежчиков» Канторович отказался наотрез, и в этом имелся свой резон.
С опушки энергично семафорил Чусовой. Бойцы приняли нужный образ. Шубин встрепенулся:
– Пошли. Рывком к лесу. Бежим так, словно у нас фитили в заднице дымятся!
– Ох, товарищ лейтенант, ну и метафоры у вас с гиперболами… – посетовал Канторович.
Пятеро в «отрепьях» одновременно выскочили из воронок и припустили к опушке. Полминуты вынужденной неизвестности – вломились в лес, рассредоточились между деревьями. Дальше простиралась заболоченная низина с обилием растительности, соваться в нее смысла не было.
– Все готовы? – выдохнул Глеб. – Вперед, вдоль опушки, из леса не выходим. Эту опасную зону надо миновать. Ершов, ты ничего не забыл?
– Ах да, – хлопнул себя по лбу долговязый Николай и нырнул за косогор. Выволок тяжелую радиостанцию, обтянутую брезентовым чехлом с лямками, стал взваливать ее под усмешки товарищей на свои широкие плечи.
– Раззява, – прокомментировал Глеб.
– Виноват, товарищ лейтенант… Сами попробуйте потаскать эту дуру. Я вам что, владимирский тяжеловоз?
– Так и есть, Коляша, – хлопнул товарища по плечу Дубровский, – ты отличаешься массивным телосложением и большой силой.
– Разговорчики, – проворчал Глеб. – Рацию несете по очереди. Дубровский – следующий.
