Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Светлые, раскосые глаза загораются удивленным восторгом, как на шоу фокусника в цирке. Нежно-розовые губы расплываются в сладкой улыбке.
– Серьезно, Антон?
– У Педагоговны другого любимого числа быть не может. Так и думал.
Еся хмурится. Не злится на то, как ее называю. Скорее, специально всем видом выказывает недовольство. Обожаю эту нашу игру. В штанах сирена звенит.
– Направо, – командую, когда выходим из лифта.
Придерживаю тяжелую дверь, которая ведет в холл. Здесь тоже светло, тихо и пахнет мебельным магазином.
– В этом доме есть мусоропровод, Антон?
– Нет.
Она кивает. Строго так получается. Как училка, короче. Хрен разберешь. То ли довольная, то ли перспектива всю жизнь (а меньшее я не рассматриваю) таскать полные пакеты в сторону мусорки, Есю не прельщает.
Останавливаюсь рядом со сто семьдесят пятой квартирой и киваю на серую металлическую дверь.
– Я волнуюсь, – признается она тихо.
– Все хорошо будет!.. Максимум вынесешь мне мозг. Я привыкший.
Обнимаю Ясю со спины и целую в горящую щеку, разглядывая серебристую ручку и такого же цвета замочные скважины.
– Надо было Искорку с Васькой взять. Вроде ведь положено, – говорит Фюрер.
Поворачивает голову, и мы сталкиваемся взглядами. Ее – теплый и вопросительный. Мой – охеревающий от такого варварского предложения.
– Хотя нет, Антон…
– Да щас, блядь!
В голос произносим. Потом смеемся оба.
Зарываюсь в тепло шелковистой шеи и прижимаюсь к своей женщине посильнее. Развязываю пояс на шубе и проникаю руками под нее.
Обхватив ладонями низ чуть выпирающего животика, прошу:
– Достань-ка ключи.
– Ага, – она быстро выкупает мой подлый замысел. – Давай-ка сам, Огнев.
– Я не могу, – хриплю, тормозя смех. – У меня руки заняты.
– Ага… Да ладно?
– Угу… Я детей держу. Давай быстрее, Фюрер… – тороплю.
– Антон, блин, – Еся смеется заливисто. – Почему я все время ведусь на твои шуточки?
– Потому что тебе они нравятся.
– Это точно! – со счастливым вздохом подтверждает.
Откинув голову на мое плечо, Еся проталкивает между нами тонкую руку.
Пару раз случайно задевает стояк. Вечер перестает быть томным.
– Какой ты извращенец, – шипит, когда я зажимаю ее ладонь в нужном положении и подаюсь в нее бедрами.
– Есть немного… Доставай уже, – отодвигаюсь с сожалением.
– А мы что, одни будем смотреть? Без менеджера?
– Ага. Одни. У меня в отделе продаж знакомая работает. Она мне доверяет.
