Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Это ж грабеж среди бела дня!
– Ты про процент? А уровень инфляции и ключевую ставку вообще видел? – отвечает недовольно. – Вроде в одной стране живем. И ты сам сказал – тебе на пару месяцев всего. Много не переплатишь.
– Тоже верно.
Склонив головку набок, раздумываю о рисках и возможных моментах, которые я не учел. А потом улыбка по лицу растекается. В гостиную залетает Еся и, преодолев несколько метров, нагло вешается мне на шею, припечатывая мою задницу к подоконнику.
– Ну так что там, Тох? Документы оформляем? – голос Ильяса слышится все дальше.
– Ладушки, че тут думать? – соглашаюсь, свободной рукой подхватывая тонкую талию. – Заеду после пяти. Готовь там все.
Отбиваю звонок и отправляю телефон на подоконник.
– Куда это ты собрался, дорогой?
– Пока никуда, – оглаживаю мягкие ягодицы и нетерпеливо примеряюсь к стене напротив. – Мы еще здесь тест-драйв не закончили…
Глава 41. Есения
– Антон…
Пытаюсь выбраться из захвата сильного тела, но по плещущемуся янтарному виски в сощуренных глазах понимаю, что это абсолютно бесполезно: Антон Юрьевич настроился на секс и только пожар его теперь остановит.
Не дай бог, конечно.
– У тебя трубы горят, Огнев? – спрашиваю, всхлипывая от ощущения холода, потому что спина касается твердой стены.
– Хочу тебя, Фюрер! Давно уже.
– Я еще у школы заметила, – закатываю глаза.
Наше притяжение оно… неистребимо, что ли. Даже Варвара Александровна, мой гинеколог, это заметила. На последнем приеме сначала сообщила, что секс было бы безопаснее на время исключить, а заметив высокую фигуру Огнева в дверном проеме, осмотрела его внимательно и, понимающе улыбнувшись, добавила: «По возможности, Есения Адольфовна, по возможности…».
Такой возможности, конечно, не представилось.
Твердая ладонь ложится на затылок, а жесткие губы касаются моих. Антон осыпает поцелуями лицо, ведет кончиком носа по пылающей щеке и свободной рукой умудряется задрать юбку повыше. Тяжело дышит над ухом.
Я чувствую приятный зуд в промежности и сдаюсь.
Закинув руки за шею, привстаю на носочки и со всей свойственной мне педантичностью отвечаю на горячий поцелуй своего спасателя. Выгибаюсь от удовольствия, а затем с протяжным стоном забираюсь под футболку и аккуратно царапаю кожу на спине ноготками.
– А-ай, блин, – он поднимает плечи и весело на меня смотрит. – Полегче, Штангенциркуль, – хрипит.
Я недовольно пыхчу на новое обзывательство в свой адрес.
