Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
– Ты сама выбрала ваши с отцом точные науки.
– Да просто!.. – по-детски всхлипываю. – Просто, мам, – смущаюсь, – чтобы к тебе быть поближе.
Она, кажется, тоже чувствует неловкость.
– Что ж тогда на филфак не пошла? – недовольно спрашивает.
– Да при чем здесь это? Неужели выбранная профессия так много значит, мам? А если бы я врачом стала?
– Было бы неплохо, Есения. Личный врач дома не помешал бы, – говорит она назидательно, а я грустно усмехаюсь.
Поднимаюсь и иду мыть руки. Затем снимаю передник и отряхиваю безнадежно устряпанное платье.
Я, не попрощавшись, натягиваю угги и шубу, хватаю сумку и несусь к фырчащей выхлопными газами «Субару». Сажусь на прогретое сиденье, целую небритую щеку и, складывая руки на груди, дую губы."
"Огнев склоняется, чтобы посмотреть на дом со светящимися окнами.
– Твои не обидятся, что не зашел? Грязный весь. Аж стыдно.
– Не обидятся, – бросаю, глядя прямо перед собой.
Раздражение нет-нет да и проходится по нервам.
– Я ждала тебя раньше, – недовольно кидаю, когда мы выезжаем на зимнюю трассу.
– Прости, задержался. Там твоя компенсация, Фюрер, – подмигивает он мне и кивает назад.
Обернувшись, забираю с сиденья сиреневую длинную коробку с пончиками. Открыв ее, облизываюсь на «Ананасовый рай».
Божечки. Тоже ведь своего рода колечко?..
Улыбаюсь.
Смягчившись, тянусь к руке с загрубевшей от работы кожей.
– Все нормально. Ты прощен, Огнев.
Глава 43. Есения
Декабрьские недели тянутся странно медленно.
Антон все время пропадает в гараже, а я – в школе.
Мы, как два уставших неразлучника, встречаемся по вечерам дома и не отлипаем друг от друга ни на минуту. Правда, Огнев стал каким-то излишне задумчивым, и это напрягает, а на мои вопросы только отшучивается.
– Ты чего такая бледная, Есь? – спрашивает Ленка, когда мы выходим на крыльцо после уроков.
– Воздуха в кабинете, наверное, мало, – вдыхаю морозную свежесть. – Боюсь детей застудить, поэтому проветриваю на переменке, но, видимо, недостаточно.
– Может, тебе в декрет пора?
– С ума сошла? – смеюсь и глажу животик. – Нам еще ходить и ходить. Я сейчас на прием как раз в женскую консультацию. За мной уже приехали.
Взгляд привлекает «Субару».
