Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Никто не знает, даже она сама, но много лет назад именно их легкие ноты я чувствовал, когда захаживал к Сане. В них, пожалуй, сначала и влюбился. Или так подумал. Слишком уж глупо было втюриться в девушку лучшего друга, поэтому просто минимизировал общение между нами и жил дальше.
Правильно ли это было?
Не знаю.
Порядочно по отношению к Зародышу, но совершенно несправедливо по отношению к самому себе.
Потому что сердце сразу подсказывало – МОЯ она!
Моя – и точка.
По многолетней привычке прячу ботинки в шкаф, туда же скидываю теплый ватник.
Настроив поток горячей воды, встаю под него и устало растираю лицо, пытаясь вытравить из памяти страшные кадры и запах. Смена была напряженной. Такой, которую надо переосмыслить, прежде чем вернуться к своим…
Как-то пережить.
Подняв голову, зажмуриваюсь.
– Пиздец…
Каждый раз за неделю до Нового года начинается какой-то невиданный аттракцион тупости и слабоумия.
За долгие годы работы в пожарной части чего только не насмотрелся.
Намылившись гелем для душа «Для самых настоящих парней» с машинкой на этикетке, потому что мой закончился, моюсь, вырубаю воду и обматываю бедра полотенцем.
Бриться лень. Отложим до вечера.
В спальне идеальная тишина и еще больше пахнет Есиной «туфелькой». Откинув край одеяла, устраиваюсь рядом с женой, которая давно привыкла, пока я в карауле, спать всю ночь.
Фюрер сквозь сон улыбается и тут же ластится.
– Уже утро, Антош? – слабо спрашивает.
– Оно самое…
– Какой ты мокрый, – взвизгивает, когда крепко ее обнимаю.
– Ты, надеюсь, тоже…
– Пошляк ты, Огнев.
Смеется сонно и целует мое плечо.
– Есть такое.
– Ты же с суток, муж. Спать совсем не хочешь?
– Шутишь? – ворчу, доставая из тумбочки презервативы. С тех пор как дети нашли их и надували по очереди в ванной, резинки хранятся под замком.
– Совсем не хочешь спать? – мурлыкает.
– Просыпайся, Фюрер! В нашем доме ни детей, ни кошек до самого позднего вечера. Когда такое было? Я планирую заниматься непотребствами… Весь день.
