Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
– За тебя, Есения Адольфовна, – Ленка произносит тост и поднимает мерцающий в полумраке бокал. – Любви тебе крепкой, горячей. Больше никаких зародышей, только сильные, оформившиеся во всех местах самцы.
Я смущаюсь.
И почему на этих словах сразу вспоминаю не какого-нибудь известного голливудского актера, а одного пожарного с замочной скважиной на спине?..
– Скажешь тоже, Лен, – коротко поглядываю по сторонам и поправляю бретельки, сцепленные сзади на шее. – Где бы их взять? Оформившихся…
Подруга смотрит на меня так, будто оценивает стоимость для перепродажи.
Взгляд Лены одобрительный. Наряд мне правда к лицу.
Облегающая шелковая юбка цвета молочного шоколада плавно переходит в квадратик ткани, прикрывающий живот и грудь. Спина и плечи, о ужас, полностью обнажены. Лифчик под такое платье не вписывается, но я же не Сашина крок-мадам, могу себе позволить.
Сжимаю зубы от злости. Невыносимо больно становится.
Уже собравшись в бар, долго сомневалась… Это тот случай, когда платье тебе идет, а ты ему – вроде как не очень.
Лена дожидается, пока диджей закончит проигрывать очередной сет и в перерыве продолжает:
– Где взять, где взять… «Тиндер» не предлагаю. Такого добра, извините, в каждой поликлинике. Только языком чесать умеют. И вовсе не в тех местах, где полагается…
Мы с Гулей переглядываемся и прячем улыбки.
– Ты, главное, как встретишь кого, сразу проверяй, – наказывает Лена.
– А как? – удивляюсь.
– Ну всему тебя учить надо… Самое главное у мужика нынче что?
– Хм… Член? – смущенно уточняю, заговорщицки придвигаясь к центру стола и облизывая пересохшие губы.
В груди что-то вспыхивает и жжется. Ленка ошарашенно округляет карие глазищи.
– Матерь Божья, Пресвятая Богородица. А ты горячая штучка, Адольфовна… Кто бы знал?
– Сама спросила, – невозмутимо отпиваю шампанское.
– Это тоже, Есения.
– Опять про натальные карты, Лен? – спрашивает Гуля, хихикая.
– Ой, я вас умоляю. Натальные карты – вчерашний день, девочки. Мужики научились и тут обманывать. Они сейчас прошаренные пошли. Янку с нашего филфака помните?
Одновременно киваем.
– Так вот. Вышла замуж за рака, а он, гад…
– Изменил? – спрашиваю испуганно.
– Умер? – прикрывает рот рукой Гуля.
– Хуже, девочки! Близнецами оказался.
– Лена, блин…
Я умру от смеха.
