Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Когда двери разъезжаются, Антон любезным жестом приглашает выйти первой. То же самое повторяется у входа в уже знакомую квартиру.
Стук каблуков приглушается ламинатом. Замок щелкает. В прихожей становится темно и жарко.
Вдох-выдох.
Прикрываю тяжелые веки, когда мужские руки скидывают с меня пиджак, и он падает прямо на пол.
– Я не уверена…
Антон приближается сзади, и я ошеломленно округляю глаза. Каменный пах настойчиво подпирает поясницу. Охренеть!
– У тебя это хроническое? – хрипловато интересуюсь.
– Мы еще с прошлого раза не ложились.
– Сочувствую. Хм… Это вообще лечится?
– Не знаю. У меня такое впервые…
Я тихо смеюсь.
Не верю.
Вздрагиваю, когда теплые ладони проникают под кусок шелковой ткани, проходятся по впалому животу и по-хозяйски сжимают грудь, идеально совпадающую с ними по размеру. Его руки сильные и крепкие.
Тяжесть внизу живота усиливается. Ноги предательски подкашиваются.
– Антон…ч-ч
Он, прерывисто дыша, проверяет нежные полушария на вес и большими пальцами мучительно медленно оглаживает заостренные соски.
– Охренеть, Файер, – шепот разрывает тишину. – Весь вечер только об этом и мечтал…
Глава 10. Есения
– Анто-он, – тяну на выдохе, пока он поворачивает меня к себе и мягко подталкивает к стене.
Возбуждение пронизывает, искрами роится и выходит из меня рваным дыханием. Желание сродни наваждению. И со мной такое тоже впервые.
Мощное тело нависает сверху, глаза Антона темным янтарем блестят в полумраке.
– Хочу тебя пиздец как, – бесстыдно признается, склоняясь к губам.
Первый поцелуй – словно в доказательство сказанного – до сладкой судороги безумный и обжигающий.
Током бьет.
Горячий язык толкается в меня без приглашения, об этикете и важности прелюдии Антон явно не в курсе, потому что вместе с варварским захватом моего рта, он продолжает тискать грудь. По-мужски. Даже по-медвежьи.
Я, чтобы не анализировать ситуацию, прикрываю глаза и отключаю разум.
Могу я хоть раз в жизни побыть глупым Олененком? Что здесь такого? Чем я хуже той же его Даши?
В последнее время мы с Сашей превратили секс в операцию по оплодотворению.
– Ан-тон! – вскрикиваю, взмывая в воздух.
Оштукатуренная стена неприятно царапает обнаженную спину.
Мужские руки грубовато оглаживают бедра.
