Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
– У меня тоже, представляешь?
– Я… буду осторожным.
– Наслышана, – стонет она, под воздействием моих пальцев на мягкую плоть.
Усмехнувшись, тянусь к ширинке, спускаю штаны. Член с благодарностью выскакивает наружу и стремится в горячую влажность. Толкаюсь глубже, снова нападая на Есю. Мучаю ртом острые соски и цепляю щетиной тут же краснеющую, тонкую кожу. Терзаю губы.
Рычу от удовольствия, наращивая темп. Раз за разом проваливаюсь до самого донышка.
Это что-то животное. Ее запах, эта покорность, смешанная с сумасшедшей стервозностью, – в ней все в яблочко.
– Бо-же, Антон…
Судя по тому, как дрожат ноги, она довольно быстро кончает. Опускаю пальцы вниз и помогаю ей прочувствовать этот момент как следует. Бигуди на голове колышатся. Никогда бы не подумал, что это может быть сексуальным.
Ощущения бомбические, снова и снова врезаюсь в вибрирующее тело и, естественно, в нужный момент забываю об осторожности. Член превращается в брандспойт и извергается раньше, чем я умудряюсь прийти в себя.
Завороженно наблюдаю, как Еся закатывает глаза, типа «я же говорила», но при этом крепче сдавливает мою задницу ногами. Обрушиваюсь на нее, в отместку слабо прикусываю нижнюю губу напоследок и дышу как паровоз.
Пиздец.
– Слезь с меня. Я сейчас задохнусь.
Выкарабкивается кое-как.
Периферийным зрением слежу, как Фюрер мечется по комнате, вынимая из шкафа чистое белье и одежду. Уходит ненадолго и возвращается уже в легком халате.
Красивая она. Ладненькая вся.
Расслабленно потягиваясь, чувствую, что отключаюсь, но тут же трясу головой. После наряда и секса мозги всмятку, но никогда не засыпать в незнакомых помещениях – это четкое правило, которому я следую большую часть жизни.
– Пахнет вкусно, – зажмуриваюсь от голода. – Уверен, это что-то из высокой кухни. Наслышан о твоих кулинарных способностях.
– Это горячие бутерброды, Антон, – смеется Еся, умело орудуя отпаривателем по платью.
– Звучит охрененно…
– Пойдем, – она вздыхает.
– Одно другому не мешает, – усмехаюсь, поднимаясь с постели.
Натягиваю трусы с брюками как придется и, захватив футболку с курткой, бреду на запах как зомби, почуявший мозги.
Кухня, в отличие от чисто женской комнаты, абсолютно другая. Обезличенная, что ли. Гарнитур из мореного дерева, столешница из камня и идеальная, как в операционной, чистота.
