Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
– Уже убегаешь? – спрашивает Ленка, заглядывая в кабинет после уроков. – Как там твой Зародыш? Не появляется?
– После того как я выкинула его первый в жизни кулинарный шедевр в мусорное ведро? – усмехаюсь. – Конечно, нет. Он оскорбился так, что вылетел из моей квартиры пулей. Обиделся смертельно.
– Жестокая ты женщина, Есения, – хихикает подруга. – Подумаешь – изменил! Мужик тебе и полку, купленную в позапрошлом году, прибил, и сковородку картохи нажарил.
– Ага… Еще и великодушно предложил заняться сексом. Так сказать, по старой дружбе, – морщусь, вспоминая.
– Какой он наивный!..
– Не то слово.
Переодев сменку, прикрываю шкаф и, накинув на плечи пальто, выправляю волосы наружу. На часах наконец-то без пяти шесть, а перед окнами вот уже пятнадцать минут мозолит глаза знакомая синяя машина.
Чувствую себя своей же пятнадцатилетней ученицей.
В груди жарко становится. Это тоже мне несвойственно. С Сашей все по-другому было. Правильно, что ли.
– А ты куда это, такая возбужденная? – интересуется Лена, подозрительно меня рассматривая.
– Возбужденная? – испуганно уставляюсь в зеркало. – Скажешь тоже. Обычная вроде.
Сама себе вру. Мои глаза горят так, что стыдно становится. Щеки ярко полыхают. Сердце в предвкушении стучит о ребра. Невропатолог тут не поможет. Может, лучше к кардиологу?
– И что у тебя сегодня с губами, коллега? – не унимается она. – С ветром целовалась?
«Ага, с огнем…» – думаю, подхватывая объемную сумку с тетрадками.
Быстро попрощавшись с Леной, стараюсь сдерживаться, чтобы не торопиться.
Похолодало к вечеру.
Антон же выбирается из машины в серой футболке и голубых джинсах, плотно облегающих стройные ноги, и идет прямо ко мне. Выглядит так, будто хорошенько выспался и перезагрузился.
– И снова здравствуйте, – гремит он, по-хозяйски отбирая у меня сумку. – Много двоек принесла, Фюрер?
– Ан-тон, – с улыбкой закатываю глаза, садясь в автомобиль.
Боже, Есения, откуда эти подростковые интонации с придыханием?..
С интересом наблюдаю, как он обегает капот и запрыгивает внутрь. Сбивает своей мужской энергетикой. Воздуха становится меньше.
– Я забронировал столик в «Марио», – подмигивает мне, заводя двигатель.
– Отлично, – бурчу, внутренне замирая.
Мои дрожащие пальцы выдают странное волнение, которое тут же охватывает тело. «Марио» – самый известный ресторан в городе.
