Это пламя принадлежало только ему: ни у одного огненосца во всем Беловодье не было подобного дара. Но Марий знал, что расплатится жестокой головной болью и сосущей пустотой внутри всего через пару часов.
Ничто по-настоящему значимое не дается даром.
Марий дернул на себя дверь и нос к носу столкнулся с Йуллой. Болотник едва сумел увернуться от молниеносного выпада длинного лезвия, но его шею все же ожгло прикосновением железа. Болотник тронул закровившую царапину и ухмыльнулся:
– Вижу, вы не теряете хватку, пани. На поклонниках тренируетесь?
– На наглых огненосцах. Что с Йарре? – лезвие с сухим щелчком скрылось внутри безобидной на вид старушечьей трости, и Йулла глянула через плечо дейваса на кровать, где со стоном заворочалась девушка-птица.
– Ей нужна помощь знахаря и несколько дней покоя. Завтра у нее будет болеть голова.
– Болотник, – зашипела Йулла, подняв перья на затылке, – ты опять избиваешь подопечных Йуллы?
– Если бы ты рассказывала им о дружбе с огненосцем, может, они и не кидались бы на меня, толком не выслушав.
– Поговорим об этом после, – отрезала Йулла и махнула дейвасу рукой, напряженно вглядываясь в дальний конец коридора. За спиной городничей Белоозера с такими же посохами, как у Йарре, застыли еще две ее соратницы.
– Йавви, помоги Йарре добраться до зелейника. Йенна, прикрывай спину пана дейваса. Что насчет этой падали… – Йулла ткнула концом трости в раззявленную пасть мертвой твари и наклонилась, чтобы рассмотреть ее получше. Марий, подчиняясь необъяснимому чувству тревоги, шагнул вперед.
– Йулла, не трогай его!
Пленка на глазах твари вдруг исчезла, она ударом отбросила трость Йуллы и рванулась к птицелюдке, пронзительно вереща. Но крик тут же перешел в хрип и бульканье, которое быстро стихло. Йулла, брезгливо поджавшая губы, встряхнула рукой, и небольшой стилет, обагренный кровью, выскользнул из нанесенной им раны. Нападавший покачнулся и упал снова, на сей раз – чтобы затихнуть навсегда. Из-под его головы потекли темные ручейки.
– Опаленный, – сплюнула Йулла. Она наклонилась к трупу, тщательно обтерла кинжал о его хламиду и только потом убрала оружие в ножны на запястье.
– Ты знаешь, кто это? – остро глянул на птицелюдку Болотник.
– Знаю. За последние седмицы старая Йулла слышит об Опаленных куда чаще, чем хотела бы.