Саванне, как типично северной девочке, не хватало южной мягкости, но она была вежливой и хорошо воспитанной, и Юджиния не могла не оценить этого.
— Нет. Мне хотелось бы стать журналистом, но я еще не решила окончательно. Я просто подала заявление в колледж, но имею право в течение двух лет не сообщать о том, в какой области хочу специализироваться.
Бабушка спросила, в какие колледжи она подала заявления, и на нее произвел хорошее впечатление их перечень. Все это были первоклассные учебные заведения, включая Университет Дюка.
— Ты, должно быть, хорошо учишься, если подала заявления в такие учебные заведения, — сказала Юджиния. — В мое время молодые женщины не учились в колледжах. Они выходили замуж и рожали детей. Теперь все по-другому. Один из моих внуков учился в Виргинском университете, как и его отец. Другой учился в Дюке. — Она сказала это так, как будто Саванна их не знала.
— Виргинский университет — очень хорошее учебное заведение, — сказала Саванна, хотя сама заявления туда не подавала. Мать отсоветовала ей, сказав, что она там, не будучи южанкой, почувствует себя изгоем. Саванна понимала, что во всем виновато предвзятое отношение матери к Югу, тем не менее подавать туда заявление не стала. Она улыбнулась бабушке, взяла из ее рук пустую чашку, поставила на стол и предложила ей блюдо с пирожными. Служанка ушла на кухню. Юджиния взяла пирожное и надкусила, глядя на внучку.
— Ты очень похожа на свою мать. — Было трудно определить, комплимент это или оскорбление. Возможно, все-таки комплимент. Юджинии не хотелось, чтобы ей напоминали об Алексе и о том, как она поначалу нравилась ей. Но лишь до тех пор, пока не вернулась домой Луиза и ее лояльность не переместилась снова к первой невестке. Саванна благоразумно промолчала. — Знаешь ли ты, что такое Союз дочерей Конфедерации? — спросила бабушка, и Саванна кивнула. Она слышала об этом. Это показалось ей немного наивным, но этого она не сказала. — Я там генеральный президент. Мне дали этот титул, потому что мой дедушка был генералом в армии Конфедерации. — Она сказала это с такой гордостью, что Саванна улыбнулась. Каким бы крутым нравом ни отличалась бабушка, были в ней почти детские хрупкость и уязвимость, которые тронули Саванну. Она была просто очень старой женщиной, жизнь которой близилась к концу.
