Современник попадает в XVII век и становится бомбардиром Петра Великого. Он совершает дерзкие поступки, включая подрыв фрегата и атаки на стены Азова. Перед ним стоит необходимость выживать и действовать в условиях военного конфликта.
Бежать становилось все тяжелее, пот заливал глаза. Справа мелькнула гладь моря, дорога в этом месте делала изгиб, вплотную приблизившись к обрыву, подбежав, я посмотрел вниз, в темноте трудно было определить высоту, я не знал, глубоко ли у берега, но особого выхода не было, я разбежался и прыгнул вниз. После мгновений полета я шумно упал в воду, к счастью, не ударившись о камни, коих здесь было много. Вынырнув на поверхность, я поплыл к берегу, он оказался недалеко, буквально в десяти метрах. Под кручей оказался узенький участок каменистого берега, покрытый скользкими водорослями. Прижавшись вплотную к скале, я притих. Сверху раздавались возбужденные голоса преследователей. В темноте они меня не видели, скорее всего гадали – разбился я или нет. Преследователи некоторое время потоптались на месте, но удобных мест для спуска не было, а лезть в темноте по крутому склону охотников не нашлось, и испанцы вскоре ушли. Надо было уходить и мне, по возможности поскорее. Такой грохот слышали и пламя пожара наверняка видели в городе, и скоро придет помощь. Стоило испанцам послать несколько лодок или мелких суденышек, как меня можно будет брать чуть не голыми руками. Порох в пистолете намок, и толку теперь от него нет, потому что нет сухого пороха, но выкидывать его я пожалел. Спотыкаясь о камни в темноте, оскальзываясь на водорослях, я двинулся дальше от крепости и города. Надо было до рассвета уйти как можно дальше, если поймают, думаю, жестокой казни не избежать. Все-таки на моей совести разрушенная крепость и десятки, если не сотни убитых солдат короля Филиппа. Сейчас никто не поверит, что я лекарь. Я брел всю ночь, уже скрылись из виду огоньки города и пожарище в крепости. Небо становилось серым, задул легкий ветерок, я замерз в мокрой одежде. Хоть в Испании и зима, но температура градусов десять-пятнадцать тепла, если бы не мокрая одежда, было бы совсем неплохо. Я нашел расщелину, укрытую кустами, разделся, выжал одежду и прилег отдохнуть. Сил бежать или даже идти уже не было. Каменистая земля за ночь совсем остыла, было холодно. Пока я шел, было терпимо, но лежать в неподвижности – холодно, зуб на зуб не попадал. Сморенный усталостью, я уснул. Проснулся, когда уже было светло, тело немного отдохнуло, и я стал думать, что делать дальше. Нет сомнений, что испанцы разошлют гонцов во все города и поселки вокруг Картахены, и идти по дорогам было равно самоубийству. Пробираться по берегу – долго и тяжело.
