Автор
Подъехав к поместью Гроува на белом «форд-эскорте», Агнес Торрес выбралась из машины в прохладе утра. Заперев машину и проверив замок, она услышала шум океана и соленое дыхание волн за высокой живой изгородью. Выбрав нужный ключ из массивной связки, Агнес подошла к массивным воротам и пропустила их открывшись....
Малиновые отблески пламени на полировке наводили на мысли, будто бы инструмент – не отсюда, будто бы он – это голос, песня лучшего мира, что придет вслед за нынешним.
Комната прогрелась. Фоско кочергой чуть подтолкнул поленья в глубь очага и отодвинул кресло от камина. «Весна». Нежная, живая мелодия влилась в разум и потекла сквозь него, словно граф уже начал играть. Оставалось потерпеть еще пять минут. Фоско снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
В камине громко стрельнуло полено, и граф чуть не подпрыгнул.
Удивляясь себе, Фоско откинулся на спинку. Похоже, дело расшатало нервы сильнее, чем он думал. Ощутив небольшую тяжесть в желудке, граф отставил бокал. Пожалуй, стоило налить себе чего-то покрепче – для пищеварения. Кальвадоса, граппы или настойки на травах, которую готовят монахи из Монте-Сенарио.
Поднявшись, граф направился к бару и налил себе маленький бокал горького аперитива. Куда-то вдруг исчезла легкость походки.
На обратном пути желудок громогласно запротестовал, и Фоско отпил красновато-коричневой жидкости. Потом сделал еще два глотка и вдруг услышал другое – шаги у двери.
Фоско попытался встать и не смог – он обессилел. Но не важно: за дверью никого нет и быть не может. Слуги вернутся лишь завтра. Не иначе как разыгралось воображение, сдают нервы. Такое бывает.
Внутренности бурлили от несварения, и граф осушил бокал. Он поерзал, пытаясь устроиться удобнее. Стало слишком жарко, а рядом как назло никого, чтобы притушить пламя.
По всему телу начало расползаться томление – оно медленно росло внутри, распускаясь виток за витком. Граф промокнул лоб платочком. Сердце беспокойно билось в груди. Похоже, несварение тут ни при чем, он просто заболел. А все эти сырые, холодные подземелья! Нужно отдохнуть. Прямо завтра, решил Фоско, он отправится в самое подходящее для отдыха место – на Капрайю.
Дрожащей рукой граф поднес к губам бокал. Напиток почему-то обжег рот, словно горячая смола или уксус. Жар передался руке. Фоско вскрикнул – бокал обжег пальцы. Граф вскочил, выронил посуду, и она разлетелась осколками по полу.
Porca miseria? Что за свинство?!
Фоско судорожно вздохнул. Жгучая боль поразила глаза, во рту пересохло, сердце забилось с бешеной скоростью.
