Глядь на шумную сцену — муж и жена делятся недовольством, каждый за своим столиком в автобусе. Внезапно путь разламывает морозная буря. Один взгляд между ними: напряжение, решимость продолжать свое путешествие — будь что будет. Этот роман о противостоянии двух сердец в условиях северной зимы создает атмосферу страстных и холодных эмоций....
Так что давай нарулим какой-нибудь вариант «для взрослых».
А вариант находился только один. С Горовацким Инга расплатилась сполна. Значит, и в самом деле пришло время уходить. С Морозом пусть что хотят то и делают. Ярик будет счастлив заменить ее. А работу она найдет с полпинка. Может быть даже, взять паузу. Хотя бы небольшую. Съездить куда-нибудь. На море. Желательное холодное. В Копенгаген, например. Или Таллин. Или на море Лаптевых — если туда, конечно, можно попасть простым смертным.
"Инга сама себе невесело усмехнулась. Ехать куда-то совершенно не хотелось. Все же вариант «лечь и умереть» — самый соблазнительный. Но реально пока только лечь. Но это ее намерение отложил на время звонок в дверь. Инга поморщилась. Это Лера. Неугомонная, просила терку — свою сломала от усердия, а ужин срочно надо готовить. Наверное, принесла обратно.
За дверью не было ни Леры, ни терки. Инга приросла к полу. Его Морозейшество явился добить ее.
Глава 8. Такой мороз, что звезды пляшут
Такой мороз, что звезды пляшут.
(Пословица)Она хотела захлопнуть у него перед носом дверь — Павел это сразу понял. И не дал ей такой возможности. С этой девушкой вообще надо держать ухо востро и не щелкать клювом. Поэтому Павел быстро шагнул за порог. И закрыл за собой дверь.
— Здравствуй, Инга.
— Спасибо за оказанную честь визита, Павел Валерьевич. Прошу простить, в горнице не прибрано, не ждали, не чаяли.
Опомниться ему, конечно же, не дали, времени на раздумья — тоже.
Паша на секунду зажмурился. Лучше уж по морде, чем это нелепое детское ерничанье.
— Послушай, Инга…
— С превеликим усердием внимаю!
Нет, совершенно невозможно вести диалог, когда она разговаривает с ним этим идиотским тоном. И Паша замолчал. Молчала и Инга. А потом заговорила. Совсем другим голосом, без ребяческого глумления.
— Скажите, Павел Валерьевич, вы хоть удовольствие получали? Не зря же это все было? Вам было приятно вот это все — унижать, издеваться, смеяться за спиной, обманывая? Приятно было? Зачем-то же это было вам нужно.
Черт. Че-е-ерт… Верните то идиотское ерничанье.
— Послушай, Инга. Все было совсем не так, как ты думаешь. Я не имел дурных намерений. Я написал тебе… случайно.
— Это как? — картинно изумилась она.
