Глядь на шумную сцену — муж и жена делятся недовольством, каждый за своим столиком в автобусе. Внезапно путь разламывает морозная буря. Один взгляд между ними: напряжение, решимость продолжать свое путешествие — будь что будет. Этот роман о противостоянии двух сердец в условиях северной зимы создает атмосферу страстных и холодных эмоций....
Он не мог сейчас оставаться один в номере. Раньше, когда у Патрика была Инга, он никогда не оставался один. Сейчас…
Сейчас, точнее, сегодня — она назвала его по имени. Павел боялся спугнуть это хрупкое, что, кажется, снова возвращалось в их общение. А сам он сейчас не чувствовал в себе никаких сил на то, чтобы быть деликатным, обдумывать свои слова, остроумно шутить и вообще — быть милахой Патриком. На все это сейчас совершенно нет сил. А завтра с большой долей вероятности ему предстоит разговор с тестем.
К черту все. И он опрокинул первый шот. После второго около него появился бармен. Павел поднял взгляд от телефона. Он читала переписку с Ингой. И улыбался.
— Ты не бойся, я не буйный, — успокоил он бармена. — Выпью семь, потом еще три, может, потом еще парочку. И уползу к себе в номер.
— Я не боюсь, — бармен поставил перед ним блюдце с порезанным лаймом и соль.
— На хрен эту порнографию, — отмахнулся Паша. — Это только с бабами канает. А я так, чистоганом.
— Хорошо, — кивнул бармен, но блюдце убирать не стал. — Кстати, о бабах. Если будут приставать — отогнать?
— Да кому я нужен, — фыркнул Паша, замахивая третий шот. А бармен указал взглядом за его спину. Павел обернулся.
Проститутки — бич всех больших гостиниц. Конечно, не такие карикатурные, как в «Интердевочке».
— Отгоняй, — кивнул Паша. — Единственная женщина, которая мне нужна, вряд ли сюда придет за мной.
— И все-таки, — бармен вдруг улыбнулся. — На всякий случай — как ее зовут? Кому вас можно будет отдать?
Паша улыбнулся. Ему уже стало хорошо. Отдать… Слово-то какое… смешное.
— Отдать меня можно будет тонкой брюнетке по имени Инга, запомнил?
Бармен кивнул.
После седьмого он уже не очень уверенными руками убрал-таки телефон в карман пиджака. Нет, больше он ей пьяный писать не будет — на это соображения хватило. И Паша принялся просто пить. Причудливые завихрения замутненного алкоголем сознания унесли его снова в детство, в раннюю юность. Холодное зимнее море, удивительное, завораживающее.
