В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Стремительная карусель кружилась без остановки: коллежский советник нападал, наносил серию ударов и отступал, чтобы снова атаковать из другой точки и снова отскочить. Лыков никак не мог попасть в него, а сам пропускал до половины ударов, безнадежно упустив инициативу. Бот прошел правый боковой, Алексей едва устоял на ногах и получил одновременно удар ногой в колено и кулаком по почкам... «Что же я сюда приехал, чтобы мне тут морду набили?» – сердито спросил он сам у себя и попер в атаку. Быстрый выпад, точное попадание; Мукосеев пошатнулся и отскочил, но Алексей погнал его дальше.
Агенты и Лыков бросились к нему. Коллежский советник лежал без сознания, из носа лилась кровь.
– Черт здоровый, чего наделал! – чуть не плача, закричал на Алексея один из агентов, но его тут же одернули свои:
– Заткнись, Мишка, все было по-честному, Петр Осипович его тоже не жалел.
Через три минуты начальник летучего отряда пришел в себя. Подняться самостоятельно у него не получилось; Алексей помог ему, но Петра Осиповича изрядно мотало. Тогда Лыков поднял огромное тело под мышки, как ребенка, и принес к столу, усадив Мукосеева на табурет.
Еще несколько минут тот приходил в себя, потом слабость прошла.
– Здорово у вас вышло, Алексей Николаевич; с семьдесят третьего года я так не получал, уже и разучился падать-то... Ну, умываемся и идем к начальству.
Вскоре, зачистив кровь и причесавшись, они без доклада зашли в кабинет Косаговского. Вид у обоих был своеобразный, вся приемная любовалась: Лыков с разбитой губой и подбитым глазом, но с орденами на окровавленном мундире и при шпаге, у Мукосеева нос как помидор.
Косаговский оказался стареющим осанистым мужчиной с седыми усами и редеющими, седыми же волосами, с Владимиром 2 степени на вицмундире. Он сочувственно посмотрел на начальника летучего отряда:
– Эк он тебя, Петр Осипович! С Тунгусом перепутал?
От окна послышался смешок. Алексей полуобернулся и увидел еще одного, не менее осанистого человека лет пятидесяти, с огромными бакенбардами и с умными карими глазами на бледном лице.
