В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Четверо ближних – все как на подбор, атлетического сложения, усатые, очень спокойные, с короткими стрижками, тяжелыми кулаками и примерно одного возраста – между двадцатью пятью и тридцатью пятью годами. Пятый, сидящий во главе стола, был старше; на вид ему казалось чуть более сорока, а в плечах он был заметно шире любого из молодых, да и вообще как-то солиднее. Нечто неуловимо общее сближало всех пятерых, и Лыков быстро понял, что именно. Подле таких мужчин весьма покойно женщинам, детям и неврастеническим натурам – каждый из пятерки излучал уверенную добрую силу: такой ничего не боится, такой всегда защитит.
Алексей представился и сразу поймал на себе ироничные взгляды молодых «силовиков». Действительно, со своей декоративной шпажонкой, золотым шитьем на обшлагах и орденами он выглядел как петух среди этих просто одетых людей. Лыков начал потихоньку заводиться...
Мукосеев – тот, что сидел во главе стола – доброжелательно кивнул гостю:
– Здравствуйте, Алексей Николаевич, мы вас ждем. Возможно, вы именно тот, кто нам нужен.
– Я учту, – вежливо ответил Алексей, отстегивая шпагу. Корректный тон начальника отряда несколько примирил его.
Собранный и серьезный, Лыков вышел на середину комнаты. Двое агентов зашли ему за спину, двое остались сидеть.
Сначала они на целых пару вершков заломили испытуемому запястья, но затем произошла заминка. Двое атлетически сложенных людей, сопя и шваркая ногами по полу, возились вокруг Лыкова, а тот спокойно стоял на мате, смотрел в угол и чуть ли не улыбался.
Мукосеев снова кивнул, два других агента метнулись к Лыкову, и картина, непонятным для них образом, повторилась: теперь уже четыре человека, натужно пыхтя, пытались заломить ему руки за спину, а Лыков по-прежнему стоял и безмятежно глазел по сторонам.
