В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Янкелевич! Лети в канцелярию, пусть сей же час выписывают гостю обещанную мной премию и сообщат об этом в «Ведомостях московской городской полиции».
– Не могу я премию принять, ваше превосходительство, мне за это Николай Еуставович голову оторвет, – попытался было отказаться Лыков, но Козлов начал вдруг прямо на глазах покрываться красными пятнами. Все – и агенты, и чиновники – вытянулись по стойке смирно и чуть ли не зажмурились.
– Я – свиты Его Императорского Величества генерал-майор и московский обер-полицмейстер, – свистящим шепотом сообщил Козлов Лыкову.
От такого масштабного обобщения у Лыкова перехватило дух. Он беспрекословно принял премию, порвал и завязал в узел, на потеху генералу, еще одно звено от цепи, и был, наконец, отпущен гулять по Москве в сопровождении Еговина. До отхода поезда в столицу оставалось еще восемь часов.
Потом новые приятели ударили по трактирам, в которых во всех Еговина хорошо знали и усаживали на лучшие места. Позавтракали они в «Славянском базаре», а пообедали, разумеется, у Тестова, на углу Театральной площади. Знаменитый половой Кузьма Павлович с ордой помощников заставили весь стол и очередные блюда подносили бегом.
