В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Второй класс перевозил публику хотя и чистую, но среднего достатка. По всей дороге – двадцать девять станций и ни одного буфета. Пассажиры ели холодную курицу и паштет из дорожных корзин, читали газеты и много спорили, преимущественно о покорителе Карса генерале Лорис-Меликове, назначенном государем в феврале начальником Верховной распорядительной комиссии. Часто слышались слова «диктатор» и «этот задаст». Мерно раскачивался вагон, кондуктор с медалью за Хивинский поход разносил желающим чай и пиво, Лыков блаженно спал.
В половине седьмого утра состав медленно подполз к дебаркадеру. Алексей с элегантным кофром в руках спрыгнул вниз и сразу заметил статного мужчину лет тридцати, с отработанным острым взглядом и шрамом над бровью.
– Господин Лыков? – осведомился тот. – Позвольте представиться: Илья Донатович Еговин, помощник начальника Московской сыскной полиции. Добро пожаловать, коллега: экипаж ждет.
Еговин попытался принять вещи, но Лыков отстоял их, они уселись в пролетку и тронулись. Алексей с любопытством глазел вокруг: ничего себе, прямо как у них на ярмарке в самый разгар! Сотни экипажей, тысячи зевак, генералы (попалось три за пять минут!), кокотки (целый батальон), милые барышни под конвоем экономок, студенты, китайцы, один даже негр, конные жандармы и нищие всех мастей… Еговин, очень приветливый и внимательный к гостю, давал необходимые пояснения.
Доехали в полчаса до серого угрюмого здания управления полиции на Тверской, там Илья Донатович поместил лыковский багаж прямо в своем кабинете и повел Алексея знакомиться со старшими сыскными агентами.
Лыков не сразу понял, что его рассказу не верят, а когда расшифровал смущенные улыбки, то разозлился. Ситуацию разрядил надворный советник Янкелевич, смотритель неофициального музеума Московской полиции.
