В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Они через Ивановскую башню вошли в кремль, поднялись наверх, к соборам. Тут и там стояли городовые, отдавали Лыкову честь, если он не успевал сделать предостерегающего знака. Ему очень хотелось послать кого-нибудь из них в управление за Титусом, но он не решался. Побежит дядя, гремя саблей, под каланчу – это ли не подозрительно? Быстро у него не получится, а парень впереди идет опытный, почует неладное – ищи ветра в поле.
Алексей укрылся за компанией каких-то красильщиков с барышнями и вел варнака до самой Дмитровской башни.
Вдруг двое мастеровых, нелепо размахивая руками и ругаясь, вывернули из-за угла башни навстречу Лыкову.
– Эй, ты! Слышь? Те че, места тута мало, толкаешься, ирод!
Второй мастеровой за спиной Лыкова как-то особенно по-идиотски хихикнул. Этого Алексей уже не выдержал, развернулся в ярости к задирам и – увидел перед собой Титуса с Форосковым, ловко загримированных. Те стояли и улыбались, довольные своей шуткой.
Лыков торопливо развернул Яана лицом к площади:
– Видишь того, в сером картузе? Возле семинарии. Проследите его, я пойду следом. Учтите, он очень осторожный.
Титус с Форосковым мгновенно посерьезнели и двинулись следом за варнаком, держа почтительную дистанцию. Повеселевший Лыков шел за ними шагах в ста. Так вчетвером они действительно вышли на Волжскую набережную, на которой слежка почти невозможна. Хитрый уголовный знал, что делал… Однако опытный Титус не растерялся: он спустился по Георгиевскому съезду к самой Волге, а Фороскова послал на параллельную набережной улицу Жуковскую.
Варнак не торопясь дошел до самого конца Откоса и спустился в расположенную в полугоре Фабричную слободу, пользующуюся в городе дурной репутацией.
