В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Лыков в июле и августе попал в две перестрелки, но наука тенгинского учителя помогла – уберегся… Однажды ночью они с Форосковым гнались в полицейском экипаже за пролеткой налетчика Губина с ярмарки до самой Монастырской площади; тот пытался уйти за город. Лошади мчались на бешеной скорости, не меньше тридцати верст в час, и на выезде обе пары стали, обессиленные. Бандиты неожиданно открыли стрельбу одновременно из четырех стволов. Городовой на козлах и Форосков сразу же получили ранения, а Лыков, услышав щелчок от взводимого курка, успел скатиться за коляску.
Во всей этой круговерти было не до личных дел. На благотворительный вечер, устроенный Ольгой Климовой, он, правда, попал. Послушал песен, выпил в буфете неимоверно дорогого шампанского (в пользу увечных воинов), поболтал с барышнями. Ольга была очень эффектна в барежевом платье цвета «масака»[15], с прозрачными тарлатановыми рукавами и с живой чайной розой в черных волосах.
Перед домом он пытался проститься, но Ольга неожиданно пригласила его зайти. Лыкову было любопытно увидеть, как живет интересующая его барышня, и он согласился. Больше часа они просидели за чаем вместе с братом Дмитрием и Ольгиной маминькой. Отца у них тоже уже не было – умер год назад. Хозяйка Алексею понравилась, тем, наверное, что очень походила на его матушку; Дима же глаз не сводил с настоящего сыщика.
– Прости, Господи, за такие слова… разве ты не видишь, дура, что его не сегодня-завтра убьют?! С эдакой-то службой! А сколько он за нее жалования получает? Курам на смех. Нет уж, дочка.
