Лимузин был окутан тьмой и напряжением, как будто погружен в сцену из фильма ужасов. Впереди уже стоял кортеж агентов полиции и службы безопасности, контролирующих каждый шаг маршрута. Сверху завис полицейский вертолет, наблюдая за всем происходящим со всех сторон.
Аэропорт имени Кеннеди. 6 декабря 1988 года
Белоснежный лайнер мягко пошел на посадку. Привычно забегали агенты спецслужб. В аэропорту уже находились советские представители служб безопасности, встречающие Горбачева официальные лица. Саундерс стоял в толпе американских охранников и, чтобы особенно не выделяться среди них, надел темные очки.
Он сразу узнал Михайлова, стоявшего недалеко от самолета. Рядом находились представители советского посольства. Посол СССР в США Дубинин что-то оживленно рассказывал Белоногову, постоянному представителю СССР при ООН.
Чуть в стороне высокого гостя ждали представители американских властей. «Дронго» кивнул Дюнуа, когда тот подошел к Али Теймуру, руководителю секции протоколов и связи ООН.
— Мистер Теймур, — сказал Дюнуа, — я надеюсь, все будет как мы договаривались. Не более десяти-пятнадцати минут.
— Да, конечно Президент Горбачев сделает небольшое заявление, и все Ничего другого протоколом не предусмотрено.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Дюнуа.
Сельва Рузвельт была начальником протокольного отдела госдепартамента США и ее служба всегда действовала в подобных ситуациях очень четко и слаженно.
Трап подали к самолету. Охранники ринулись к трапу, словно наперегонки, боясь опоздать. Несколько рядов живой цепи сразу возникли вокруг самолета.
Вышла его жена, за ними — генерал Медведев.
Президент спустился по трапу, и началась официальная церемония встречи. «Дронго» стоял рядом, наблюдая, как быстро и точно перекрываются все возможные точки поражения. Пока все шло неплохо.
Он внимательно посмотрел на журналистов. Кажется, ничего необычного нет. Горбачев, улыбаясь, подошел к специально возведенной по случаю его приезда трибуне.
