Лимузин был окутан тьмой и напряжением, как будто погружен в сцену из фильма ужасов. Впереди уже стоял кортеж агентов полиции и службы безопасности, контролирующих каждый шаг маршрута. Сверху завис полицейский вертолет, наблюдая за всем происходящим со всех сторон.
Оставшись в номере одна, после бегства Миуры, она проплакала почти полчаса, пока, наконец, не осознала, что нужно немедленно уходить отсюда. Моника оделась, сумела кое-как наложить косметику, собрать свои вещи. С большим трудом ей удалось перетащить труп Гомикавы в ванную комнату, затереть следы крови на ковре.
Моника понимала, что ее единственный шанс — это немедленное исчезновение из Сантьяго. Дрожащими руками она подняла телефонную трубку, вызывая такси. Затем набрала номер аэропорта. На Рио-де-Жанейро не было ни одного билета.
Моника, выйдя в коридор, осмотрелась, сжимая сумочку, в которой лежал револьвер. Затем вошла в лифт и спустилась вниз. У входа в отель уже стояло такси. Стремительно пройдя холл и не обнаружив ничего подозрительного, она вышла из гостиницы и сёла в машину.
В аэропорт она приехала за час до отлета самолета. Взяв билет и зарегистрировавшись, Моника сдала багаж и прошла в туалет. Зайдя в кабину, она вытащила свой револьвер из сумочки, завернула его в бумагу и бросила в мусорное ведро."
"Ей пришлось пережить несколько неприятных минут, пока она пересекала большой зал и подходила к стойке регистрации.
Моника, вспомнив Гомикаву, с ужасом представила, как его тело все еще лежит в холодной ванной комнате. Сколько же еще пройдет времени, пока его, наконец, обнаружат горничные.
Идя на посадку, она сумела мобилизовать всю свою волю, стараясь не выдавать волнения. Но абсолютно спокойной она стала только тогда, когда самолет уже оторвался от земли.
