Автор
В глухой чехарде бесконечных мыслей и страстей, девушка чувствовала себя нарастающей напастью. Однако каждый шаг она делала под пристальным взглядом мужчины - своего провожатого в этом муравейнике человеческих душ.
Лицо ее было бледным, хотя выглядела она все равно лучше, чем ночью.
– Как твоя голова, котенок? – осторожно спросил Женька, наливая ей чай.
– Хорошо, но сейчас не до этого. Я так поняла: охрану ты мне почти нанял.
– Даже не начинай, это я обсуждать не стану. Будет охранник, хоть что говори.
Она только рукой махнула – знала, что спорить с мужем по такому поводу бесполезно, лучше смириться.
– Мне бы к Мишке попасть, – вела свое Марина. – Хочу посмотреть, как он отреагирует на новость.
– Я бы радовался на его месте.
– Чему же? Тому, что вокруг начали умирать люди, как тогда, помнишь? Вспомни, ты ведь уже тогда со мной был. Началось с приближенных Бурого, потом на других перекинулось. Если бы я вовремя не сообразила, и нас с тобой могло не быть.
– Тебе просто повезло, что Бес пьяный растрепал насчет твоего Черепа, – буркнул Хохол, помрачнев, и Коваль удивленно вздернула бровь:
– Ты и к мертвому Черепу меня ревнуешь?
– Это длинный список.
Она подошла к нему, обняла, прижала его голову к животу.
– Ты такой смешной… Все прошло, их даже в живых уже нет, а я с тобой.
Он усадил ее на колени, крепко обхватил руками, прижался к шее губами, промычал:
– Я ничего не могу с этим поделать, уж прости. Я понимаю, что никогда не смог бы стать для тебя единственным, и это меня злит.
– Ты стал единственным. Даже больше, ты им остался. Никого нет, только ты.
Хохол только крепче сжал объятия. Он знал цену этим словам: в любой момент Марина может завести мимолетный роман или что-то вроде этого, так уж она устроена.
– Я знаю, Женька, что ты мне не веришь. Наверное, я заслужила это всей своей жизнью, и ты сто раз прав, не веря. Но я не привыкла скрывать, я всегда говорю тебе честно обо всем. Иногда даже в ущерб себе. Но врать не могу – противно.
Хохол взъерошил ее челку, заглянул в глаза. Коваль не улыбалась, не щурилась привычно, а смотрела серьезно и открыто.
– Мне все равно, – тихо сказал Женька. – Понимаешь, все равно. Я всегда молюсь только об одном: чтобы ты вернулась.
– Я никуда не уйду.
Марина прижалась к нему еще сильнее. Случайно влетевшая в форточку муха замерла на шторе. Молчали телефоны, не доносились звуки с улицы, или им обоим просто так казалось. Они были одни в утренней тишине, и Хохлу больше всего хотелось, чтобы эта минута не заканчивалась.
– Надо ехать, Женя, – пробормотала Марина с сожалением.
– Надо, котенок. Сделаем так: я попрошу Леона, чтобы сам тебя подхватил, все равно с Вороном в офис мимо поедут.
